Герой сегодняшнего рассказа Деген Ион Лазаревич. Ион Лазаревич родился в 1925 году в городе Могилеве-Подольском Винницкой области. Отцу его было в это время 62 года. Он работал фельдшером, был блестящим специалистом, но умер в 1928 году. Мать работала медсестрой в больнице. В 12 лет Ион Лазаревич пошел работать помощником кузнеца. Детство было голодным: на одну материнскую зарплату медсестры было очень тяжело прокормиться.
Вот как Ион Лазаревич рассказывает про свою юность.
«Постепенно после гражданской войны жизнь налаживалась. Мы чувствовали помощь от государства. Много внимания уделялось патриотическому воспитанию молодежи. Мы, подростки, постоянно пропадали на территории местного 21-го погранотряда. К 16 годам я уже мог стрелять из всех видов стрелкового оружия, включая пулемет Дегтярёва, хорошо ездил верхом, разбирался в гранатах.
15-го июня 1941 года я закончил девятый класс и сразу приступил к работе вожатого в пионерском лагере, который располагался рядом с железнодорожным мостом через Днестр. В ночь 22 июня я был дежурным по лагерю. А уже днем наш город бомбили.
На десятый день войны при городском комитете комсомола был организован добровольческий истребительный батальон, состоящий из учеников девятых и десятых классов школ города. Наш взвод состоял из девятиклассников, почти все 1924 года рождения, и только трое - 1925 года. Тридцать один человек во взводе, из них двадцать семь – евреев».
Взвод влили в стрелковые роты 130-й стрелковой дивизии. Ведя неравные бои с немцами - дивизия отступала. В Черкасской области Украины между городами Умань и Христиновка дивизия попала в окружение. Остатки истребительного батальона, твердо решили прорываться на восток.
В боях получали ранения и погибали одноклассники Иона Лазаревича, семнадцатилетние юноши с которыми он еще недавно делил школьную парту. Переплыв вплавь Днепр Ион Лазаревич остался последним из отряда. Раненным перейдя линию фронта Ион Лазаревич попал в госпиталь, где пробыл почти пять месяцев. После выписки из госпиталя он не попадал по возрасту под призыв в армию, но в феврале 1942 года Деген добился своего зачисления в состав 42-го отдельного дивизиона бронепоездов. Боевой задачей дивизиона было прикрытие направления на Моздок и Беслан в Северной Осетии.
Рассказывает Ион Лазаревич:
«В сентябре 1942 года сводной отряд дивизиона бронепоездов, 44 человека, был брошен на оборону перевала на высоте 3000 метров над уровнем моря. От звука выстрела низвергалась лавина. На какое-то время нас просто забыли на перевале. Кончились продукты. Начался голод. За каких-то три дня я полностью сжевал ремешок танкошлема, а потом в течение двух дней во рту не было ни крупинки. Против нас стояли немцы из дивизии "Эдельвейс", оказавшиеся в аналогичной ситуации: им тоже нечего было жрать. Немцы к такому не привыкли. На пятый день около роты немцев во главе с капитаном сами пришли сдаваться к нам в плен. Случай для сорок второго года очень редкий, но голод не тетка. Передав рубежи обороны сменившей нас воинской части, мы вместе с пленными немцами спустились с перевала. Из нашего сводного отряда в живых осталось только 19 человек».
Пятнадцатого октября, при возвращении ночью из разведки в немецком тылу, Ион Лазаревич был ранен и вновь попал в госпиталь. Выписали его из госпиталя вечером 31 декабря 1942-го. Новый год он встречал в одиночку, трясясь в вагоне поезда, идущего в 1-е Харьковское танковое училище, дислоцированное в городе Чирчике республики Узбекистан.
«В начале весны 1944 года я сдал выпускные экзамены в танковом училище. Мне вручили удостоверение - "Окончил с отличием", и вскоре я оказался уже в Нижнем Тагиле, где мне предстояло получить свой танк и сформировать экипаж».
Рота Дегена попала во 2-ю отдельную гвардейскую танковую бригаду, которой командовал подполковник Ефим Евсеевич Духовный. Бригада использовалась исключительно для прорыва линий немецкой обороны и несла огромные потери в каждой наступательной операции.
В самом начале белорусской наступательной операции 1944 года, танковую бригаду Дегена ввели в прорыв между городами Витебском и Оршей. Советские танкисты дошли до рубежей западнее Борисова, но тыловые службы отстали за рекой Березиной и в итоге танки остались без горючего и боеприпасов. И когда бригаде дали приказ повернуть наступление на Вильнюс, то остатков снарядов и горючего в обескровленной бригаде хватило только на то, чтобы экипировать три танка - один взвод. Этим взводом младшему лейтенанту Дегену и пришлось командовать в июльских боях за Вильнюс.
Ион Лазаревич так рассказывал о боях за Вильнюс.
«Утром 8 июля я получил приказ проследовать в распоряжение командира одного из полков 144-й стрелковой дивизии. Проехали мимо кладбища и в районе вокзала нашли командный пункт. Меня проводили к комполка. Он сказал мне, что у противника держат оборону всего человек сто пехоты, пара немецких танков и несколько орудий - раз-два, и обчелся.
В итоге начиная с 9 июля, мой танк трое суток не выходил из боёв. Уличные бои - это настоящий кошмар, это ужас, который человеческий мозг не в силах полностью охватить. Рушащиеся здания. Трупы на мостовой. Истошные вопли раненых. Обрывки пересыпанной матюгами солдатской речи. И потери, дикие и жуткие. В батальоне, которому нас придали, уже на второй день никого не осталось. Пригнали в батальон из полковых тылов писарей, поваров, связных, ездовых. Вот эти люди, в конечном итоге, и брали Вильнюс.
13 июля в городе прекратились бои. Немцы группами сдавались в плен. Помните, о каком количестве немцев предупредил меня комполка? Сто человек. Так вот, только пленных немцев оказалось пять тысяч. Из моих трех танков – остался на ходу лишь мой, один -сгорел, второй - был подбит.
Сразу после взятия Вильнюса мне довелось увидеть на расстоянии двадцати метров своего кумира тех лет, знаменитого писателя и публициста Илью Эренбурга. Ко мне подошел его сопровождающий в звании капитана, и сказал: "Младший лейтенант, с вами хочет побеседовать товарищ Эренбург". Но я перед этим хорошо выпил, от меня разило спиртом за версту, и я постеснялся подойти к Эренбургу. Потом я долго сожалел о своем поступке. Эренбурга обожали все фронтовики».
В конце июля 1944 года произошел тот самый бой, в котором взвод Ион Лазаревича без потерь со своей стороны в одном бою уничтожил 18 «Пантер».
Рассказывает Ион Лазаревич.
«За Неманом, в районе города Пренай, наш батальон выдержал тяжелейший ночной бой, который сложился для нас крайне неудачно. Мы попали в танковую засаду. От нашего батальона после этого боя осталось на ходу три машины. Три танка Т-34 лейтенантов Сердечнева, Феоктистова и мой укрылись в разбитом фольварке (фольварк – помещичье хозяйство в Польше). Танкисты с трудом приходили в себя.
Вдруг мой башнер сказал: "Лейтенант! Ты что, не слышишь? Танки!". Мы посмотрели на лес, который был впереди нас, оттуда доносилось тягучее нытье немецких моторов. На опушке показались танки. Тридцать "Пантер" неровной линией выползли на поле и, стреляя с коротких остановок, пошли на батарею 76-мм орудий, которая окопалась справа и сзади от нас. Артиллеристы открыли огонь, но что могли сделать их снаряды с такого расстояния лобовой броне "Пантеры". Артиллеристы дрогнули. Расчеты убегали от орудий.
На тачанке на поле выскочил командир дивизии генерал-майор Городовиков. Чудак-калмык. В ту пору уже никто из генералов не ездил на тачанках. Вокруг тачанки рвались снаряды. Комдив носился по полю за драпающими артиллеристами, хлестал их нагайкой, пытаясь вернуть на огневые позиции. Но это не помогло. Тачанка комдива на бешеной скорости неслась к нашему фольварку. Городовиков подскочил к нам. Его глаза были полны слез отчаяния. Он крикнул - "Братцы! Танкисты! Выручайте! Остановите танки! Всех к Герою представлю!".
Немцы шли по полю, подставив нам борта своих "Пантер", как мишени на танковом полигоне. Мы вели огонь из-за высокого каменного забора. Над забором торчали только башни. И началось. Мы расстреливали танки противника как в тире. Немецкие танкисты не могли понять, откуда по ним ведется огонь. Запаниковав, уцелевшие танки развернулись и стали отступать к лесу. В это время артиллеристы, увидев происходящее, вернулись к орудиям и открыли огонь по корме немецких танков. Итог боя: мы сожгли 18 танков - каждый экипаж по шесть "Пантер", артиллеристы вывели из строя 6 танков. В том же бою произошло еще одно неординарное событие. Экипажи шести оставшихся "Пантер", увидев, как один за другим загораются танки их товарищей, бросили свои машины целыми и побежали в лес. Видимо качество немецких танковых экипажей в конце войны значительно упало в связи с высокими потерями предыдущих лет. На своём танке я доехал до брошенных немецких танков и пересел на одну из "Пантер". На этом трофее мы потом катались целый день, прежде чем сжечь.
По факты это был не танковый бой, а танковая засада. Мы сполна отплатили фашистам за свои потери. За этот бой, судя по наградному листу, меня представляли к ордену Красной Звезды, а в итоге дали медаль "За отвагу". Но мне не обидно. Ведь сколько героев той войны совершили свои подвиги вообще без свидетелей, особенно в первые, самые тяжелые годы. Многие слышали о Колобанове, Фадине, Лавриненко. Но кто знает о Луканине, который на ИС-2 вместе с напарником сжег на Сандомирском плацдарме 17 немецких танков? Кто слышал о самоходчике Зиновии Зусмановском, подбившем в одном бою семь немецких "Тигров" и "Пантер" под Кауши в 1945 году? В 1942 году, в бою под станцией Прохладной в Кабардино-Балкарии, я лично видел, как экипаж танка Т-34 уничтожил семнадцать немецких танков».
В свой последний бой Ион Лазаревич пошел 21 января 1945 года. Это было в восточной Пруссии. Танк Дегена был подбит, весь экипаж погиб, а сам Ион Лазаревич был тяжело ранен. Полгода проведя в госпиталях и там же встретив победу Ион Лазаревич демобилизовался из армии.
Он поступил в медицинский институт, после окончания которого в 1951 году работал в Киевском институте ортопедии, далее - в Казахстане, а позже опять вернулся на Украину, в Киев. Работал ортопедом-травматологом, стал профессором, доктором медицинских наук. С 1977 года переехал жить в Израиль.
Если Вы хотите узнать еще больше интересных рассказов о подвигах советских танкистов и не только подписывайтесь на канал «Рассказы Ветеранов о войне».