Начало тут
Слез малышки Люся вынести не смогла. Она сама пролила их целое озеро. Женщина выбралась из своего укрытия и осторожно приблизилась к девчушке.
-Не плачь, маленькая! - прошептала она, - не плачь!
Кудряшки вздрогнули и на Люсю уставились огромные перепуганные глазёнки. Это было немыслимо, невозможно, но девочка была поразительно похожа на ее покойного супруга. Просто одно лицо. Только у него волосы были темнее. Женщина смотрела не моргая, словно это чудесное видение. Смежишь веки и исчезнет.
-Ты одна здесь? Где твоя мама? - почему-то шёпотом продолжила она. Девчушка смотрела на неё и молчала. Вдруг она схватила большой комок земли, бросила в Люсю, а сама кинулась со всех ног в противоположную сторону. Минута и след простыл.
Женщина отряхнулась и побежала следом. Тщетно. Никакого намёка на ребёнка. Стройные ряды могил и тихий шелест берёз. У неё от отчаяния потекли слёзы. Ведь хотела помочь. Дети не могут одни ходить вечерами по кладбищу. У детей должны быть родители. И это сходство с Володей. Она бы решила, что это плод ее больного сознания. Но комок земли прилетел вполне настоящий. Куда она побежала? Где живет? Что ест? Личико такое грязное, как и одежда. Женское сердце защемило. Она могла бы подарить столько любви и заботы крохе.
Люся бродила по кладбищу до самой темноты. И только когда услышала, как сторож грохочет воротами, запирая их на ночь, поняла, что нужно уходить.
Она поймала старичка за руку уже возле сторожки и впервые заговорила с ним:
-Простите. Это странно, но Вы не знаете, никто не приходил недавно с маленькой девочкой? Лет 7, не больше. Я видела ее сегодня, но не смогла…. Малышка сбежала. Я переживаю ..
Сторож окинул ее взглядом выцветших голубых глаз:
-Вы уверены? Зонты, перчатки, портмоне бывает оставляют, а чтоб детей…
-Да, понимаю, это звучит безумно. Но она там и совсем одна. Я видела, как она плачет возле могилки с табличкой в самом дальнем углу.
-Хм.. - старичок пожевал мясистую нижнюю губу, - если так, то это непорядок. Нужно найти и все выяснить. Только не сегодня, поздно уже. Идите до дома, а я утром сделаю самый тщательный обход, ни одна букашка не ускользнёт.
Люся послушно засеменила по дорожке. Сторож проводил ее глазами. Такая симпатичная, только худая сильно. И видно, что добрая. Он украдкой перекрестился и пробормотал себе под нос: «Дай сил, Боже! На тебя надеемся.»
Люся лежала в постели, но сон не шел. Она тут в тепле, а малышка одна среди холодных памятников. И никому нет до неё дела. Должно быть ей очень страшно и одиноко. И Люся ей поможет. Завтра она ни за что не выйдет за ворота без этой крохи, чего бы ей это ни стоило.
Она сама не поняла, как провалилась в сон. Или не совсем сон. Чувствовала только, что тело онемело вдруг и покалывает тонкими иголочками. А потом появилась Володя. Он смотрел на неё и улыбался, немного виновато, немного робко, словно хотел рассказать ей что-то.
-Володенька? - выдохнула она.
-Привет, милая. Значит, ты уже видела ее?
-Кого, милый?
-Мою дочь, - сказал он так просто, будто это что-то обыкновенное. Как хлеб попросить передать.
-У тебя есть дочь? - так же буднично уточнила Люся, уже зная ответ. Вот чем объясняется невероятное сходство.
-Есть. Как оказалось. Помнишь, весь посёлок судачил про меня и Ленку продавщицу? Так вот это была правда. Но я не знал, что она родила от меня. Мы быстро расстались, у неё появился другой.
Люся закусила губу, чтоб не разрыдаться. Признания от мёртвого мужа были ничем не лучше, чем если бы при жизни. Да, был момент, но она гнала эти мысли прочь. Выходит, не показалось.
-Я ее видела, - наконец выдавила женщина, - вы - одно лицо.
-Я знаю, Ленка сказала. Она тоже здесь. Пьянка довела. А Катюша там совсем одна. Ты не бросай ее, пожалуйста. Пусть это будет мой прощальный подарок, на память. На долгую память. Вы нужны друг другу.
Образ Володи стал таять, пока не исчез совсем. Люся таращила глаза в темноту, силясь понять, сон это или явь.
-Володя! Не уходи! - шептала она одними губами.
Ночь обступала ее все плотнее, окутывала темнотой, баюкала.
Люся открыла глаза от трели будильника. Резко села на постели. Ночные события не только не посерели, как это бывает со снами, но и стали ярче. Она помнила каждое слово. Катя. Катюша. Дочь Володи. Сиротка, которая нуждается в ней.
Эти мысли не оставляли в душе места ревности и обиде. Володя прав - они нужны друг другу, остальное уже не важно.
Женщина позвонила на работу и стала торопливо собираться. Так уверено она ещё никогда себя не чувствовала.
Привычная дорога до кладбища. Она каждый камешек знает наизусть. Ворота закрыты, ещё слишком рано. Люся робко постучала.
Сонный сторож показался на крылечке, распахнул ей калитку. На окне догорала толстая восковая свеча.
-Ты рано. Чай будешь? С конфетами? - предложил старик как давней знакомой. Люся кивнула, взяла в руки большую чашку с отбитой кромкой, глотнула горячий напиток. Они сидели друг напротив друга в лучах яркого утреннего солнца, шуршали фантиками, ели заботливо приготовленные женой сторожа бутерброды. Такая простая жизнь. Как она есть. Поделится тем, что имеешь, не ожидая ничего взамен.
Люсе показалось, что внутри стало чуточку теплее, впервые с похорон. Она ведь тоже может поделиться. Нерастраченный материнской любовью, нежностью.
-Ну что, идём? - сторож допил последний глоток и тяжело поднялся. Кажется, я знаю, где искать. Ночью понял. Там недалеко сарай есть, лопаты хранят, железо всякое. Если и ночевать на кладбище, то в нем.
Люся изнывала от нетерпения, медленно идя рядом со стариком, который едва переставлял ноги. Или так ей казалось.
-Может я вперёд? А Вы не спеша дойдёте, - предложила она.
Сторож махнул рукой, указывая направление, и Люся едва не бегом бросилась вперёд . Сарай она нашла без труда, дверца была плотно прикрыта, но не заперта. Она осторожно потянула за ручку.
На полу в куче старых телогреек спала девчушка. Белокурые волосы спутаны, на грязном личике следы слез. Люсино сердце сжалось от боли. Даже если бы она не была дочерью любимого, Люся все равно забрала бы ее себе. Не должны дети так страдать. Детство для радости.
Она подошла, легла рядом и нежно обняла хрупкое тельце. Обхватила крепко-крепко. На сонном личике появилась улыбка. Точь в точь как у отца. Одинокая слеза скатилась по щеке.
-Как же вы похожи, невероятно! Катюша, малышка. Сама не верю, что говорю это, но ты самый лучший для меня подарок, - жаркий шёпот шел от самого сердца, - просыпайся, идём домой.
-Домой? - испуганные голубые глаза смотрели на неё не моргая.
-Да, домой. Будем жить вместе, если ты не против.
-А ты кто?
-Я жена твоего папы, - просто сказала Люся.
-Зачем я тебе? Хочешь отдать меня в детский дом? Мама всегда говорила, что папе нет до меня дела. А тебе и подавно.
-Нет, милая. Папа просто не знал, что ты есть. Если бы он только догадывался… А теперь его нет, но есть я. Уверена, что мы поладим.
-А ты не будешь запирать меня в подпол? - спросила девчушка, глядя исподлобья.
-Ни за что. У меня и подпола то нет, - улыбнулась женщина.
-А книжки у тебя есть? - продолжился допрос.
-Купим, какие захочешь. И книжки, и куклы, и велосипед.
-Похоже, ты добрая. Будешь плохо со мной обращаться, я сбегу! - на Люсю смотрел маленький Володя, отважно задранный подбородок и глазёнки, в которых теплится надежда.
-Давай хоть попробуем, маленькая колючка. Всяко лучше, чем на кладбище жить. А к маме твоей мы будем приходить, обещаю. И к папе. Цветы посадим, чтоб красиво было. Хочешь?
-Хочу! - худая ладошка доверчиво легла в ее руку. Люся легонько сжала тонкие пальчики, и почувствовала пожатие в ответ. Она больше не одинока. Они больше не одиноки. Воистину, самый лучший подарок!
Навстречу им по дорожке спешил сторож. Он широко заулыбался, увидев выходящих из сарая девочек.
-Вот ты какая, значит. Конфету хочешь?
Конец.