Я не помню своего отца. Он ушел от нас, когда мне было три месяца. Не могу сказать, что я как-то сильно переживала из-за того, что росла в неполной семье. Когда мне было лет пять, я спросила маму, куда делся мой папа, на что она ответила, что папе мы не нужны и что мне лучше даже не думать о нем. Ну я и не думала. Себя я жалеть не умела, а вот маму было жаль — уж больно она непутевая у меня. Мне всегда казалось, что мама нуждается в помощи, поэтому я и стала ее опорой. В 13 лет я лихо управлялась со всеми мужскими задачами по дому: могла прибить полку, починить розетку, открыть любую банку. Иногда у меня складывалось ощущение, что это не я ребенок, а мама, а я как раз взрослый. Я проверяла, не забыла ли она что-то важное, когда она собиралась в командировку, я ждала ее с работы и готовила ужин, разбиралась с неправильно начисленными коммунальными платежами в квитанции… Сейчас я понимаю, что взяла на себя слишком сложную роль, а ведь я была просто ребенком. Валентин Борисович появился,