— Это просто невыносимо! О чем я думала, когда решилась выйти за него замуж! — очередной раз вырвалось из уст Аллы, когда муж побрёл искать вчерашний день. Когда она рассказывала подружкам про Владика они хохотали, а вот ей было совсем не смешно. Вначале Алла решила, что всё это последствия ковида. Но муж сходил с жалобами в частную клинику и получил там неожиданный ответ:
— А что вы хотели? Возраст. У мужчин тоже бывает климакс. Сонливость, проблемы с вниманием и эмоциональная нестабильность — это не всё, что с вами может случится.
Владик пришел домой и по глупости выложил услышанное жене. Они вместе уже почти двадцать лет. Думал, что вполне может ей доверять. И наверное, не зря думал. Ну, с подружками поделилась, ещё парочке знакомым пожаловалась и всё. Не критично.
Он сам, обливаясь слезами (в душе) рассказал друзьям о проблеме… Одноклассники. У кого лучше? У всех примерно одинаково. А у некоторых даже хуже. Не все, как он, словно сыр в масле катается.
Поплакались и ладно. Но Аллу день ото дня такой Владик начинал раздражать все больше и больше. Вот ему скоро уже пятьдесят семь, а ей-то только сороковник недавно минул. Понимает, что вышла замуж по любви. Но не только.
Когда-то Владик её восхищал, как человек. Будучи профессором университета, он умудрялся вести успешный бизнес. Чувство юмора и внешность — обзавидуешься! Все студентки за ним таскались. Но только Алла смогла вызвать к себе пламенные чувства. Владик Сергеевич был разборчив. И после первого брака склонялся исключительно к надежным вариантам. Алла обещала быть верной и любящей женой. К тому же он видел в ней хватку и ум, достойный молодой леди. Чтобы было кому помочь в бизнесе, а самому заняться плотнее наукой.
Но амбиции учёного, видимо, были не приоритете, и, вступив в конфликт с ректором, Владислав уволился, посвятив всё время маленькой дочке. В первом своем браке полностью отдаться отцовству не получилось. Зато бизнес пошёл в гору. Алла была довольна своим материальным положением, но вот морально. Внезапно она ощутила себя женой старика. «Пятьдесят семь — это ни о чём!» — убеждала она себя в минуты отчаяния. «Неужели все себя так чувствуют или я одна такая «мерзкая»? Самой за себя стыдно!».
Но день ото дня становилось всё хуже. И Алла стала за собой замечать, что поглядывает на молодых парней. Не то чтобы, ей хотелось интима. Это было совсем другое чувство. Описать его Алла не могла. Может быть... зависть или жалость?
День рождения мужа они отмечали, как правило, в ресторане. Последние лет пять он приглашал только лучших друзей коих к этому времени осталось раз-два надёжных с которыми он дружил чуть ли ни со средней школы. В уютной маленькой компании Владик чувствовал себя расслабленно и понимал, что эти друзья — это те самые друзья.
Когда время жизни подходит к отметке… после пятидесяти, разговор в близком кругу ненавязчиво так перемещается к насущному — здоровью. И давно знакомые уже люди делятся проблемами и тем как, с ними справляться в их возрасте. В компании Владислава было аж два доктора, и разговор шёл профессиональный. Не тяп-ляп. Алла загрустила и решила, что пора заканчивать нытьё и браться за торт. Фирменное пирожное подали порционно в креманках, и Алла, недолго думая, воткнула свечи в чесночные тосты. На тарелке с закусками их осталось два. И свечки были тоже две: в виде цифр «пять» и «семь».
Свечи ярко горели, пахло чесночном и оливковым маслом. Да и разговор пошёл весёлый, особенно когда пятёрочка снизила обороты и вскоре потухла, а вот семёрка занялась не на шутку. Видимо, фитиль проложили по всей длине ножки….
В начале, как и положено, растаяла верхняя перекладина, потом пламя поползло всё ниже и ниже, пока плавно не опустилось на поверхность чесночного тоста. И уже на тосте полыхало минут десять, не собираясь сдаваться.
— Всё, Владик, решено. Жизнь поставила жирную точку на твоей жизни. Никаких пятидесяти семи! Снова пять! Пять и точка! — сделал вывод опьяневший друг детства. Назовём его Дима. Да какая разница! Просто за ним следом, фантазируя на тему сгоревшей семёрки, начали фантазировать все. В итоге Алла выплеснула на тост чай с жасмином и наступила гробовая тишина.
Нарушил тишину Владик. Он сказал загадочно:
— Ну вот и всё.
— Да ладно. Что уж так драматизировать. Иногда в пятьдесят семь жизнь только начинается, — словно разглядев драму в его словах, попытался утешить друга Алексей. День рождения превратился в сплошное нытьё. Мальчики старели, а некоторые умудрялись даже покинуть этот мир, внушая остальным чувство страха и краткости бытия. Если сказать высокопарно. На самом деле никто из присутствующих не считал себя молодым и здоровым, а значит и с ним могло случиться нечто подобное тоже. Все в душе депрессировали.
— Не дрейфь. У тебя, смотри, отец уже до восьмидесяти дожил. И даже жениться умудрился во второй раз в шестьдесят лет. Живёт с молодухой припеваючи. пельмени лепит. У тебя отличная генетика, ни как у некоторых, — поднимаясь со стула, с некоторой горечью в голосе, но с улыбкой на губах добавил Николаша. Именно на губах. Лицо оставалось неподвижным. Оно не смело поддерживать такой оптимистичный подход. Николай жил в ожидании рецидива уже третий год. То, что он так удачно справился с раком, было похоже на чудо. Но разве не чудес мы ждём всякий раз, когда никакой надежды уже не остается?
Одноклассники обменялись кислыми улыбками и медленно начали спускаться по лестнице вниз. Из ресторана. Обычно после посиделок они шли на набережную подышать воздухом и окинуть взглядом реку. Часто в это время начинался ледоход. Но сегодня настроение упало до нуля, с реки дул холодный ветер, а с тёмного неба на мокрый асфальт падали сухие суетливые снежинки. Они летали, кружились вокруг друзей, пробираясь за шиворот и вызывая дрожь в коленках.
— Погодка не айс.
— Да. Наверное, на набережную идти не стоит. Там, поди, ветрище ещё похлеще. А одеты все по-весеннему. Утром было пятнадцать. А сейчас уже ноль!
— Да ребят. У меня брючки лёгкие, и под ними ничего нет. Маринка вообще в балетках. Привыкли на машинах...все совсем не по погоде одеты.
— Ну давайте. Ладушки. По домам!
Владик и Алла попрощались с гостями и сели в свой новенький лексус. Алла естественно за руль. Владик, как медвежонок, переваливаясь с боку на бок и кряхтя, устроился рядом на соседнее сиденье. Они тронулись молча и долгое время никто не пытался нарушить тишину.
— Владик, и правда... твой отец то вон! Огурец! И ты ещё долго протянешь, я думаю, — в подтверждение всему сказанному, как утешительный приз, выдала Алла и вскользь взглянула на мужа. Он показался ей таким милым. Волосы цвета пшеницы, как много лет назад, и лицо как у молодого.
— Смотри-ка, видимо, освещение в салоне такое, что сейчас тебя от тридцатилетнего и не отличить. Мальчишка мальчишкой.
Она снова мельком повернула голову, стараясь надолго не отрывать взгляда от дороги: перед ней сидел пятнадцатилетний подросток. Вот, ей Богу! Алла нажала на педаль газ и остановилась.
— Что случилось?
— Ты... ты?
Алла понимала, что парнишка — в лицо один-в-один Владик. Но больше она ничего не понимала. Дыхание сбилось. Сердце затикало, как часовой механизм под напором натянутой пружины, и она наклонилась, внимательно рассматривая мужа.
Он уменьшался у неё на глазах. Как в песне. Точно сказано, и слова не выкинешь: Мне б жизнь свою, как киноплёнку, прокрутить на двадцать лет назад, чтобы снова стать простым мальчонкой, чистым, чистым, как весенний сад...
Прямо напротив Аллы сидел белокурый мальчонка с крупными завитушками золотых волос, обрамляющих пухлое личико, с большими серо-голубыми глазами. Ну, Володя Ульянов собственной персоной! Не иначе.
— Что...что...— Алла не могла найти слов чтобы прокомментировать происшедшее. Она находилась в состоянии шока. Вдруг в голове у неё промелькнула мысль, что нужно куда-то позвонить и что-то предпринять, и она полезла в сумочку. Женская сумочка — вещь коварная. «Куда завалился телефон?» — ворчала она, перебирая содержимое сумки. Она так нервничала что начала просто выкидывать на сиденье мелкий мусор: помаду, бумажные платочки, листок с результатами анализов...и вдруг наткнулась на пятёрку. Ту самую пятёрку, что осталось после сожжения юбилейной даты. Семёрка выгорела до дна тарелки, а цифра пять осталась целёхонькой. Дома в холодильнике стоял ещё один тортик, и Алла решила устроить продолжение банкета, воткнув её второй раз.
Продолжение:
