Дорогие друзья. Дражайшие подписчики(слово, какое-то, не ласкательное, но другого не придумали). Обожаемые читатели, писатели, слушатели, исполнители и просто проходящие и, вдруг, заметившие.
У меня был тесть, адвокат, который выступал защитником в сложном деле, содержащим тридцать два тома материалов. Экспертизы, протоколы, справки и так далее. Ознакомившись с делом, адвокат приступил к подготовке защитной деятельности и к защитительной речи.
Знакомиться с делом допустили подсудимых. Один из подсудимых, читая материалы, сжевал и проглотил несколько документов, вырвав их из папок. Установить кто это сделал не удалось, поскольку с делом знакомились многие. Дело перевели в другой суд. А там умудрились сжечь, аж, два тома целиком. Дело перевели в городской суд, как в первую инстанцию.
Выступая в суде первой инстанции адвокат, в частности, говорил, – В томе пятом, на листе номер тридцать четыре была справка с места работы обвиняемого, съеденная одним из подсудимых. В одиннадцатом томе, сожженном в здании суда Тимирязевского района, на листах девяносто семь и девяносто восемь находились признательные показания моего подсудимого, в которых он признал свою вину частично...
И так далее. Речь длилась тридцать семь минут. Подсудимый получил срок по фактически отбытому и был освобождён в зале городского суда.
Аналогичный случай произошёл в дзене. Автор Злобин написал пост по следам предыдущей публикации и получив отклик Поющего Репортёра, который из числа вечных, решил сделать с него репост. И сделал. В результате удалилась публикация Злобина, который куда-то, не туда, нажал.
При ошибке в выборе обвиняем не выбор, а выбранное...
Краткое содержание публикации, удалённой её автором:
На вчерашнем собрании «Слово и дело» я рассказал о нескольких добрых эпизодах. О нескольких человеческих поступках. И некоторые участники написали, что с ними, тоже, приключалось подобное.
Давайте вернёмся в первые публикации клуба «Слово и дело». Мы предлагали всем желающим принять участие в работе. Присылать рассказы о добрых поступках о хороших людях, о родных о фронтовиках, погибших и не обязательно погибших, защищавших нас и страну. При этом не обязательно отдавать материал на страницы клуба. Достаточно опубликовать его в своём сайте или, если автор не подписан в собрании, прислать ссылку на статью, рассказ, песню, монтаж... на всё, что показывает добро, оказывает помощь, то есть на всё хорошее. Мы сделаем репост, добавив тем самым, количество прочтений создателю шедевра. Триста семьдесят дополнительных просмотров не слишком много, но число подписчиков в нашем канале растёт. А многим и триста семьдесят в радость.
Сегодня сделаю репост с Поющего Репортёра. Уже публиковался материал Тани Датновой, многие читают и записки Бурлака, они при всём, добрые и интересные. Мы показывали работы мастера-гитариста Нугманова. Он к нам ещё придёт не один раз. Это их взносы в общее дело.
И мой очередной взнос в копилку доброты:
Это было давно. Но, было.
С другом, Вовкой Черепенко мы жили в одном дворе. Кликуха у него была, конечно, Череп. Так и звали, Вовка Череп. Меня попытаись называть Фрицем, как рождённого в Германии, но поставив несколько синяков и получив в ответ, тоже, несколько, я этого титула лишился и некоторое время отзывался на имя Злоба. Юрка Злоба. Это, тоже, было не долго и после одного случая меня стали называть – Валет. Но это отдельная история.
Учились мы с Володей в одном классе, третьем «Б», пятьсот сорок седьмой школы. Той, что на Даниловке, между Большой и Малой Тульскими, во дворе. А рядом с Духовским переулком, который упирался одним своим концом в Даниловское кладбище, а другим начинался от моей Большой Тульской и пересекал Малую, стоял «Клуб Коммуны». Он же и кинотеатр.
За билетами стояли стометровки, а иногда и более длинные очередюги. Кино было модно и бывало интересно. А неинтересные, всё равно, смотрели и за билетами стояли.
И, вдруг, «Тарзан»!!! Именно в «Клубе Коммуны». Со всей Москвы – в очередь. Ночью и днём.
А мы с Вовкой Черепенко нашли билет на улице. Вовка забрался мне на плечи, а сверху натянул плащ моей бабули. В дырочку между пуговицами хорошо была видна дорога. Руки в плаще торчали Черепа, так мы его звали во дворе. И в одной из рук был зажат найденный билет. В толпе пробрались ко входу, билетёрша оторвала корешок и мы вошли в зал. Я споткнулся и Вова, увлекая меня, хряпнулся об пол. Я, тоже, но не так сильно, как он. Выкарабкаться из плаща нам помогли истерично хохотавшие зрители. И билетёрша. Тётя Люда, она жила в соседнем дворе и была строгая. Мы смотрели «Тарзана», который «до шестнадцати», сидя по очереди на коленях друг у друга. Нам, возможно, единственным в Москве, разрешили. Помню, только, волосатого дядьку и обезьянку...
Засим, продолжаем вечножительствовать, творить и радовать...
За работу, братья и сестры.