Шувалов сидит на дне траншеи. Он уперся спиной в бруствер, ноги раскинул, чтобы отдыхали, а автомат для быстрого подхвата положил на колени. Артиллерия укров бьёт по позициям уже более получаса. Странно, но звук летящих снарядов слышен после из разрывов. Такой грохочущий звук, похожий на шар для боулинга, катящийся по дорожке. Это значит, что стреляют укры полномерами, сто пятьдесят миллиметровыми снарядами. Разрываются они то за траншеей, то перед ней. Мелкие комья глины падают на Шувалова. Некоторые из них отскакивают от него, другие прилипают. Вначале обстрела он их стряхивал с себя, а потом перестал это делать, и сейчас его куртка и брюки похожи на камуфляж типа «мох», в светлых и рыжих пятнах. К войне Шувалов привык быстро. Если услышал свист «фьють», то это пуля не твоя. Грохотнул разорвавшийся снаряд рядом, значит, ещё поживём. - Боря, ты чего такой задумчивый? – окликнул Шувалова рядом расположившийся боец. Это Ариган Цакоев. Он из Осетии. Осетинцев здесь много. Эти парни, похо