В Петербургской Коломне, на углу улицы Пасторова и набережной канала Грибоедова, напротив здания еврейской народной столовой и ритуальных бассейнов (миквы), находится ничем не приметный дом. В нём, более ста пятидесяти лет назад, произошло событие, рассказ о котором запечатлелся на всю жизнь в памяти самого популярного краеведа Москвы, писателя и журналиста Владимира Алексеевича Гиляровского.
В 1928 году Гиляровский, издал книгу воспоминаний, которая называется «Мои скитания». В этой книге есть часть, в которой он описывает семью человека, обучавшего его охоте и верховой езде. Этим человеком был брат мачехи будущего писателя, отставной гусар Николай Ильич Разнатовский, который, по словам «дяди Гиляя», был «удалец и страстный охотник».
Разнатовский возил молодого Гиляровского в имение «Несвойское», которое принадлежало жене Николая Ильича. Её звали Наталья Васильевна. Она обожала верховую езду и охоту. Гиляровский красочно описывает совместные поездки с Разнатовской, после чего описывает её внешность и, в частности, рассказывает о том, что её правое ухо было раздвоено в верхней части, как будто из него вырезали кусочек. Гиляровский сообщает, что «историю этого уха знала вся Вологда и знал Петербург».
По словам родственницы Владимира Гиляровского, которая была свидетельницей произошедшего, во время одного из обедов у Разнатовских, Николай Ильич поссорился с женой при гостях, выхватил пистолет и показал жене. Наталья, крикнув: «Стреляй!», поднялась со стула и застыла в выжидательной позе. Николай выстрелил, зазвенела разбитая посуда, кто-то крикнул «доктора»…
Далее цитата:
— Не надо доктора! Я только ухо поцарапал, — и Коля бросился к жене, подавая ей со стола салфетку. А она, весело улыбаясь, зажала окровавленное ухо салфеткой, а другой рукой обняла мужа и сказала:
— Я, милый Коля, больше не буду! — и супруги расцеловались.
Что значило это «не буду», так до сих пор никто и не знает.
Когда-то Петербург действительно знал об этом деле: о нём писала пресса, газета «Голос» посвятила целую страницу освящению приговора по этому делу, а в 1870 году член народнической организации «Земля и воля» издатель Евгений Печаткин выпустил сборник «Замечательные уголовные дела: стенографические отчеты С.Н. Ткачевой», в который включил стенограмму суда над Разнатовским.
Николай Ильич Разнатовский происходил из обедневшей дворянской семьи. На момент суда ему 32 года, он худ и бледен.
Наталья Васильевна: урождённая Буланина. К моменту отмены крепостного права владела минимум 150 крестьянами. Невысокая, полная дама.
Они женились осенью 1857 года: ради брака Наталья Васильевна сбежала от матери, и после свадьбы потребовала от мужа чтобы он бросил службу: нужно было управлять имением. Молодая барыня обладала суровым характером: она била и порола крестьян; крестьяне, в свою очередь, жаловались на неё исправнику.
Личная жизнь в семье не задалась с самого начала: первые три месяца после свадьбы Наталья Васильевна мужа к себе не подпускала, в результате чего отношения стали портиться. Тем не менее зимой 1858 года Разнатовская забеременела. Детей она не хотела и всячески старалась избавиться от беременности: для этого она пила разные отвары и снадобья. Об этом рассказывали на суде, и бывшая прислуга, и знакомые семьи. Наталья Васильевна это не подтверждала, впрочем, и не отрицала.
Такое поведение жены сильно расстраивало Николая Ильича. Он начал пить и однажды, во время очередной ссоры, избил жену. Разнатовская не стала мириться с таким положением дел и пожаловалась обер-полицмейстеру графу Шувалову, в результате чего получила паспорт на отдельное жительство.
Через полгода они помирились и стали снова жить вместе. У них родились несколько детей, один из которых умер вследствие ненадлежащего за ним ухода во время болезни.
12 мая 1861 года, вскоре после отмены крепостного права, Наталья Васильевна купила тот самый дом в Петербургской Коломне по адресу Канонерский переулок, 1, куда семья и переехала. Сегодня адрес этого дома: набережная канала Грибоедова 142/1.
Нужно сказать немного об этом доме. Каменный дом на углу Канонерского переулка (так до 1965 года называлась улица Пасторова) и Екатерининского канала был построен минимум в конце 18 века. По крайней мере на плане 1798 года на этом месте обозначено каменное строение.
Таким образом, мы можем говорить, что этот дом - одна из старейших на этой улице каменных построек, дошедшая до нас. «Одна из старейших» потому, что есть ещё каменный дом с адресом Канонерский переулок, 2. В 1902 году он был встроен архитектором Борисом Гершовичем в комплекс еврейской народной столовой и миквы.
Дом номер один, в середине 19 века, был надстроен третьим этажом и расширен по линии канала и вглубь двора, его тогдашним владельцем, купцом 3-й гильдии Семёном Козловым. После Козлова участком владела Мария Вельяшева, продавшая его, в свою очередь, Наталье Васильевне Разнатовской.
Разнатовские сдавали в наём первый и третий этажи каменного дома и деревянный домик, выходивший в переулок. Впрочем, деревянный домик Наталья Васильевна снесла, а на его месте построила каменные конюшни с сеновалом.
Семья Разнатовских занимала весь второй этаж каменного дома, состоявший из десяти комнат.
Ссоры в семье возобновились, причиной их стал разный подход родителей к вопросу воспитания детей.
Отец был с детьми ласков, старался их баловать и жалеть, в то время как мать - наоборот, была строга и даже жестока. Так как Николай Ильич был противником телесных наказаний и запрещал проводить экзекуции, она практиковала отложенное наказание. Дело в том, что Разнатовский был вынужден постоянно и подолгу находиться в «Несвойском». Кроме того, семья активно распродавала свои имения.
Как только он покидал город, на детей обрушивался гнев матери, накопленный за то время, что её муж был в городе. Детям припоминались все проказы и непослушания. Наталья Васильевна их нещадно била и драла им волосы.
Кроме того, детей Разнатовская держала, что называется, «в чёрном теле». Старшую дочь, Евгению, которой на момент описываемых событий было 8 лет, мать называла только мерзавкой и говорила, что ненавидит её.
Гувернантка, которая жила вместе с детьми в одной комнате, уверяла в суде, что дети стонали от последствий побоев даже во сне. Когда Наталье Васильевне потребовалось уехать на какое-то время из города, она оставила на содержание детей по гривеннику (10 копеек) на каждого в день. Причём это не касалось самого младшего, потому что (с её же слов): «его же ещё нельзя считать за человека».
Многочисленные свидетели, в том числе те, кто бывал в доме частыми гостями, почти все заявили, что знали о наличии в доме детей, но сами этих детей никогда не видели. Младшие Разнатовские постоянно находились в своей комнате, откуда им, в присутствии гостей, не разрешалось выходить.
Личная жизнь Разнатовских, несмотря на наличие у них детей, почти отсутствовала. Это видно из показаний супруга: он ещё в начале семейной жизни, поняв, что от жены будет немного ласки, заявил, что будет себе позволять встречаться с другими женщинами. При этом, в случае её измены, Николай Ильич угрожал то покончить с собой, то убить её.
Наталья Васильевна часто устраивала у себя вечеринки, гостями на которых были исключительно молодые мужчины. Эти вечеринки происходили и при Николае Ильиче, и в его отсутствие, когда он находился в Вологодском имении. О предосудительном поведении жены их общие знакомые регулярно рассказывали супругу. Более того, во время застолий, участие в которых принимал её муж, она откровенно над ним издевалась при гостях, не скрывая своего к нему неуважительного отношения.
В один из дней на сырной неделе 1867 года Николай Ильич пришёл домой сильно выпив. Пил он регулярно, объясняя это своими глубокими переживаниями взаимоотношений с супругой.
В этот день у Натальи Васильевны были гости. Муж взревновал её к одному из гостей, потребовал объяснений, в ответ на это Разнатовская сказала, что в её планы в этот день не входят серьёзные разговоры и что она собирается ехать кататься на масленичные гулянья.
Это заявление привело Разнатовского в ярость, он кинул в жену пряник, и принялся её душить. Гости разняли дерущихся, после чего Наталья Васильевна отправилась к Мировому посреднику с жалобой.
Во время судебного разбирательства Николай Ильич признал свою вину. Наталья Васильевна потребовала от него паспорт на отдельное проживание. Он сказал, что даст ей паспорт. Судья сообщил Разнатовской, что её мужу грозит три недели ареста и она, не желая скандала, согласилась на мировую.
После этого Николай Ильич съехал от жены и жил у родственников и знакомых.
Он написал жене письмо, в котором требовал от неё отдать ему на воспитание дочь Евгению и выделить на её содержание 1000 рублей в год. Он нашёл себе место в Варшаве и планировал заняться своей жизнью. Однако в деньгах на ребёнка он нуждался, так как своего состояния у него не было по причине того, что последние десять лет Николай Ильич занимался хозяйством супруги, при этом стараясь не пользоваться её деньгами.
В обмен на это он обещал выдать Наталье Васильевне паспорт на отдельное проживание. В случае её ему отказа, он пригрозил выдать ей «паспорт, которого ей на всю жизнь хватит». Разнатовский понимал под этим, что, доказав через суд развратный образ жизни жены, он выдаст ей «жёлтый билет».
Супруга ответила ему письмом, в котором сообщала, что готова выделять на ЕГО содержание 1000 рублей в год, но что детей мужу ни за что не отдаст.
Вскоре Разнатовский купил револьвер. Как он объяснил своему знакомому, помогавшему ему в покупке оружия, пистолет ему понадобился для того, чтобы застрелиться.
Прошёл Великий пост. 18-го апреля, во вторник Светлой седмицы, Николай Ильич, прихватив пистолет, пошёл к жене мириться. По дороге он зашёл в гости к знакомым, где отобедал и предлагал купить у него револьвер, при этом продемонстрировал работоспособность оружия, выстрелив в стену.
Покинув гостей, Николай Ильич заглянул в кондитерскую у Аларчина моста. Там он выпил три рюмки водки, написал записку жене, купил пасхальное яйцо, которое, вместе с запиской, собирался передать супруге через дворника дома. Записка была следующего содержания: «Поздравляю с праздником, но помни, что я жив ещё. Когда умру, тогда другое дело».
Проходя мимо дома, он услышал из окон второго этажа звуки веселья, начал злиться и решил не передавать ничего через дворника, а зайти в дом, поздравить жену и выяснить отношения.
Из показаний свидетеля, бывшего в тот день в гостях у Натальи Васильевны:
- Сидя 18-го вечером у Разнатовской, в столовой за чаем, я услышал в другой комнате голос, сначала показавшийся мне незнакомым. Повернув голову, я увидел в дверях подсудимого; левой рукой он держал за руку жену, а правой - револьвер. Он говорил, что хочет объясниться с ней, она же отвечала, что не желает объяснений и старалась вырвать руку.
Секунду спустя, последовал выстрел в сторону, что свидетель видел хорошо, потому что в то время находился почти что прямо перед лицом Разнатовского. Разнатовская, вырвав руку, побежала в тёмную комнату между столовой и коридором. За занавеской раздался второй выстрел, ранивший её, затем она успела через кухню выбежать на двор.
Если бы Наталья Васильевна на несколько миллиметров отвела голову в сторону, то второй выстрел мог быть смертельным.
Цитата из врачебного протокола: «Пуля прошла под кожей не глубоко и, проскользнув не по кости, a по мягким частям, вышла на сосцевидном отростке височной кости»
Николая Ильича арестовали и в заключении, в ожидании суда, он провёл четырнадцать месяцев. За это время он переболел тифом и чуть не умер. Жена пускала детей на свидание к нему трижды, но после, решив, что он подговаривает их против неё, перестала пускать.
Заседание суда присяжных состоялось 14 июня 1868 года.
Обвинитель, помощник прокурора Бажанов, настаивал на том, что Разнатовский имел намерение убить супругу из корыстных побуждений.
Защищал Разнатовского, знаменитый в будущем, юрист и педагог, присяжный поверенный Константин Фёдорович Хартулари.
Он собрал большое количество свидетелей и свидетельских показаний, указывающих на непристойное и жестокое поведение жены. Среди прочего было, например, письмо, под которым стояли подписи СОРОКА вологодских дворян. Защитник обратил внимание присяжных на то, что и отец и дед Николая Ильича в своё время лишились рассудка и что вообще, Разнатовский человек очень ранимый и нежный.
У обвинения был железный, как казалось, аргумент - выстрел в голову с близкого расстояния. Разнатовский настаивал на том, что хотел лишь попугать жену, а свидетели, как один, говорили, что Николай Ильич был потрясающим стрелком, что почти все они бывали в разное время очевидцами того, как отставной гусар с двадцати пяти шагов попадает из пистолета в туза и кладёт пулю в пулю. Защитник утверждал, что если бы Разнатовский хотел убить, то убил бы.
Присяжным предстояло ответить на два вопроса:
1. Виновен ли Разнатовский в том, что намеревался убить свою жену?
2. Если не виновен в первом, то виновен ли в том, что, намереваясь испугать жену, сделал выстрел в её квартире, при этом нечаянно нанеся ей ранение в голову?
Присяжные отвечали на первый вопрос: «нет, не виновен», а на второй: «да, виновен, но стрелял безотчётно, и по обстоятельствам дела заслуживает полного снисхождения»
Суд постановил: отставного прапорщика Разнатовского подвергнуть аресту на четыре недели.
Вскоре после суда Наталья Васильевна взяла в ссуду под залог дома 13200 рублей, определила дочь Евгению в Смольный институт и покинула Петербург. Через три года, в 1871 году, она продала петербургский дом с остатком долга.
Между 1868 и 1871 годом с семьёй Разнатовских общался их молодой родственник Владимир Гиляровский, приезжавший в их имение «Несвойское» и, как мы теперь видим, знавший в слегка облегчённой версии историю с простреленным ушком госпожи Разнатовской.
Дом на канале в последующие годы претерпел некоторые изменения: были заложены парадные входы, выходившие на набережную, демонтирована внутридворовая часть, в которой была лестница, ведшая с кухни во двор, а на месте каменных конюшен был построен дом, имеющий сегодня адрес: улица Пасторова, 1
Сохранилось здание вологодской усадьбы «Несвойское». Сегодня в нём располагается база отдыха.
Спасибо, что дочитали до конца.
Список источников и использованной литературы:
1) Вл. Гиляровский «Мои скитания: Повесть бродяжной жизни»; Москва, изд. Федерация, 1928, стр. 14
2) Газета «Голос», № 165 от 16 (28) июня 1868 года
3) «Замечательные уголовные дела: стенографические отчеты С.Н. Ткачевой». Санкт-Петербург; Е. П. Печаткин, 1870
4)Первое издание материалов редакционных комиссий для составления положений о крестьянах, выходящих из крепостной зависимости. Третий период. Часть XVI. - Спб., 1860.
5) ЦГИА СПб. Ф. 2. Оп. 1. Д. 9023
6) ЦГИАСПб. Ф. 513 Оп. 168 Д. 319 Л. 0037
7) ЦГИА СПб. Ф. 513. Оп. 102. Д. 3582
8) ЦГИА СПб. Ф. 513. Оп.102. Д. 3583
9) ЦГИА СПб. Ф. 515. Оп. 1. Д. 264
10) КАУ ВО «ГАВО» (Государственный архив Вологодской области)