Жаркое лето второго года войны закончилось. В начале сентября произошло несколько небольших столкновений наших со шведами на суше и на море, затем боевые действия сошли на нет. Неприятели разошлись по зимним квартирам и начали готовиться к баталиям следующей весны.
Глава 17. Тайна пропажи английского пакетбота
К тому времени, то есть к осени 1789 года, ни Россия, ни Швеция не могли ожидать для себя выгод от продолжения войны. Оба государства боролись с большими затруднениями, при этом мир между ними казался невозможным потому, что вопрос о войне между Швецией и Россией оказался тесно увязанным с другими вопросами европейской политики. Образовался настоящий клубок.
На Швецию рассчитывала Турция в противоборстве с Россией. Пруссия желала ограничения влияния России. Англия поддерживала турецкого султана, поэтому не стремилась к восстановлению мира между Екатериной и Густавом. Польша хотела воспользоваться затруднениями России и была готова действовать заодно с Пруссией и Швецией. Австрийский двор, пребывавший в дружественных отношениях с Петербургом, оказался погружен в свои сложности из-за произошедшей революции в Нидерландах, где имелись их интересы. И, наконец, союзница России Дания после начала революционных событий во Франции находилась в глубокой зависимости от окружавших её стран. Европейские дела обстояли так, что у России не осталось союзников, и ей можно было надеяться лишь на собственные силы.
Екатерину радовало то, что в войне с Турцией дела шли успешно. Суворов разбил противника при Фокшанах и на Рымнике,
Потемкин взял мощные крепости Аккерман и Бендеры.
Однако чем больше побед было на юге, тем активнее Пруссия и Англия выражали готовность помочь Густаву в войне на Балтике. В переписке с Потемкиным императрица жаловалась на Пруссию:
«Каковы бы цесарцы ни были, и какова ни есть от них тягость, но оная будет несравненно менее всегда, нежели прусская, которая сопряжена со всем тем, что в свете может только быть придумано несносным. Мы пруссаков ласкаем, но каково на сердце терпеть их грубости и ругательством наполненные дела и слова?».
Войну с Пруссией в Петербурге считали весьма вероятною. На это надеялся и Густав, который в денных и нощных мольбах ожидал, чтобы Пруссия ударила по прибалтийским провинциям, тем самым нанесла бы России тяжелый урон. Из разных дипломатических источников в Петербург приходили сообщения о том, что Пруссия намерена воевать. Обеспокоенная слухами Екатерина писала Потемкину:
«Мучит меня несказанно, что под Ригою полков не в довольном числе для защищения Лифляндии от прусских и польских набегов, коих теперь почти ежечасно ожидать надлежит».
Вице-канцлер Безбородко работал без сна и отдыха. Ему была объявлена воля государыни: приложить все дипломатические усилия для того, чтобы Россия избежала войны с Пруссией. Александр Андреевич рассылал письма по всей Европе, стараясь призвать друзей к помощи, а недругов склонить к нейтралитету. Множество его тайных агентов за рубежом получили указания и решали сложнейшие задачи на благо сохранения спокойствия на прибалтийских границах Российской империи.
Алексей Соковнин примчался по распоряжению Безбородко из Парижа в Петербург, и сразу был зван к нему. Не успев попасть домой на Васильевский остров, чтобы сменить дорожное платье на свежее, он оказался на Английской набережной у здания Коллегии иностранных дел и почти бегом взлетел по парадной лестнице на второй этаж. Здесь его под локоть взял барон Спренгпортен.
– Здравствуйте, господин Соковнин! Давненько вас видно не было. Всё в разъездах жизнь проводите?
– Да, господин барон! Я ведь в апреле, если помните, отправился в Париж сопроводить вашу племянницу и находился за границей по сию пору. Сейчас бегу к его сиятельству на прием. Велел прибыть к нему сразу по возвращению.
– Тогда у вас полчасика в запасе имеется. К нему только что вошел австрийский посланник. Как, на ваш взгляд, моя племянница в Париже обосновалась? Аннет прислала пару коротеньких писем, пишет, что у неё все хорошо, в Россию возвращаться пока не надумала.
– Я знаю, что баронесса поселилась у подружки, знакомой по Стокгольму, в районе Монмартр. Революционные события в Париже настолько увлекли девушку, что она не нашла времени встретиться со мной, хотя однажды мы виделись мимоходом на улице. Непонятно, когда она соберется ехать в Петербург…
– Я думаю, что моя племянница вполне здравомыслящая и зрелая особа, поэтому у неё все будет хорошо. Пройдет время, Париж наскучит, деньги кончатся, и она вернется. Надо лишь набраться терпения и подождать, – философски высказался дядюшка о родственнице.
– Что же, вероятно, вы правы. Подождем. Но в данный момент меня интересует, зачем меня столь спешно вызвали в Коллегию.
Спренгпортен вздохнул как о наболевшем и подробно изложил свое видение ситуации:
– Во время вашего отсутствия произошло много событий. Во-первых, в Финляндии граф Мусин-Пушкин добился некоторых успехов в боях со шведами. На море адмиралы Чичагов и Нассау-Зиген загнали флот короля в бухту возле Гельсингфорса словно мышь в капкан и вот-вот начнут громить вражеские корабли. На этом фоне я обратился к государыне с официальной запиской, в которой изложил идею о наборе вооруженного отряда финнов под моей командой для проникновения на территорию Швеции и уничтожения небольших гарнизонов, армейских баз снабжения, мостов через реки и их охраны. Эта операция стала бы подспорьем для нашей армии и нанесла бы королю материальный и моральный ущерб.
Барон немного помолчал, как бы вновь осмысливая свое смелое предложение, потом продолжил:
– Но её величество принять меня не нашла времени. Я стал наводить при дворе справки, в чем причина невнимания государыни к важному военному вопросу, и вот, что мне удалось узнать. Моя идея с проведением операции по нанесению ущерба армии короля Густава оказалась не ко времени. Нынче летом у императрицы случилась личная драма, связанная с её фаворитом Александром Дмитриевым-Мамоновым.
Сей юный муж, возведенный в графское достоинство за близость к её величеству, завел роман с шестнадцатилетней фрейлиной двора княжной Дарьей Щербатовой. Государыня была в крайнем расстройстве: не раз приближенные видели её по утрам с заплаканными глазами. Что и говорить, тяжело ей далось нынешнее лето. А здесь еще появились весьма правдоподобные слухи о том, что Пруссия на Россию зуб точит и готовится открыть боевые действия. Тоже забота первостатейная для государыни. Поэтому непростые вопросы с Мамоновым и Пруссией занимают её сейчас куда больше, чем Густав III. Получилось, что её величеству теперь не до меня. Что же касаемо вашего срочного вызова в столицу, то поскольку к вопросу с Дмитриевым-Мамоновым вы отношения не имеете, могу предположить, что вице-канцлер поведет разговор с вами о Пруссии. Это наиболее вероятно.
Алексей и сам в размышлениях приходил к такой мысли, поэтому слова барона Спренгпортена, человека без сомнения сведущего, лишь утвердили его в собственных выводах.
Вскоре Соковнин вошел в кабинет вице-канцлера. Краем глаза он заметил, что на диване, стоявшем у камина, лежит теплый халат Александра Андреевича и атласная подушка. Стало быть, не выходит из кабинета, здесь и ночует, вот как служба царская даже таких вельмож знатных не отпускает ни днем, ни ночью, подумалось Алексею.
А Безбородко, едва поздоровавшись, с места в карьер объяснил новую задачу:
– Не мешкая, надлежит тебе, голубчик, разыскать твоего усатого «таракана» Фуля и предметно расспросить сего агента обо всех новостях касаемо воинственных помыслов Пруссии. Покамест он с немецкой пунктуальностью сообщает нам содержание всей переписки посланника с Берлинским двором. Мы его не раз проверяли: всё сходится, передает нам то, что получают и отправляют. Но кроме депеш, в посольстве циркулирует другая информация, которая содержится в устных беседах осведомленных сотрудников миссии. Ты ему скажи, «таракану» эдакому, пусть вспомнит всё, что у них говорят о подготовке Пруссии к войне. Сообщит что-нибудь ценное, получит хороший гонорар от нас. Теперь, голубчик, ступай и работай. Помни, я жду твоего сообщения! Это крайне важно!
Алексей назначил встречу Фулю в известном обоим трактире на Большой Подьяческой улице. Находилось питейное заведение в тихом закутке между рекой Фонтанкой и Екатерининским каналом, обустройство которого как раз завершалось. Аристократический люд, к коему относились и прусские дипломаты, эти места не жаловал. Вместе с тем, здесь не шныряла и городская босота. Чиновники низшего ранга, дьячки, торговцы – таковой народ являлся посетителями трактира. Фуль сидел за столом и уплетал свиные отбивные с тушеной капустой, запивая пивом из большой кружки, когда вошел Соковнин. Трактирщик принес вина и удалился, не проявляя интереса к новому посетителю.
Разведчики довольно знали друг друга, чтобы обходиться попросту.
– Есть задача, решение которой принесет вам дополнительные деньги, – незамедлительно начал Алексей.
Фуль без слов поднял на него заинтересованный взгляд. Ага, зацепило, мелькнуло в голове Соковнина, ты за лишнюю копейку мать родную продашь.
– Срочно вспомните, что в посольстве говорят о возможной войне между Пруссией и Россией.
Пруссак задумался, продолжая жевать. Большим глотком выпил чуть ли не полкружки за раз. Пожал плечами и сказал:
– Ничего как будто бы и не говорят. Тема такая, что о ней болтать просто так никто не будет.
– Думайте, вспоминайте! Иначе вот это, – Алексей потряс над столом кожаным кошелем, в котором звенели монеты, – проплывет мимо вас.
Жадными глазами Фуль проводил кошель, который вернулся в карман собеседника. Снова задумался, развел в сомнении руками и неуверенно произнес:
– Разве что такой случай вам будет интересен? На днях наш секретарь посольства негромко напомнил послу, что в Берлине ждут какой-то план из Лондона. Я краем уха эту фразу слышал, но что за план, и касается ли он подготовки войны с Россией, точно сказать не могу.
Алексей загорелся, опыт подсказывал, что сведения представляют интерес. Спросил:
– Может быть, что-то еще?
Пруссак отрицательно покачал головой.
– Ладно, бери кошель и вспоминай лучше! Что-то вспомнишь, отправляй нам известным тебе способом. Пошел я…
Утром Алексей стоял навытяжку в кабинете своего патрона.
– Ну, что, голубчик, молвить желаешь? – поинтересовался Безбородко, подняв усталые глаза на молодого человека.
– Ваше сиятельство, агент информировал, что в Берлине ждут поступления некоего плана, подготовленного в Лондоне.
Усталости старого вельможи как не бывало. Он подскочил с кресла, метнулся к окну, хлопая в ладоши, вернулся к Соковнину и, тыкая его указательным пальцем в грудь, зашептал свистящим шепотом:
– Так я и думал! Так и думал! Англичане и пруссаки готовят совместную военную операцию против России. Это нам известно. По моему разумению, план операции по просьбе Берлина готовится в Лондоне, в Адмиралтействе. Это – предположение, требующее подтверждения. Кое-какие сведения о существовании оного плана пришли из Парижа, от Симолина. Теперь твой Фуль сообщил нам то же самое. Полагаю, что план существует на самом деле. Уже направил в Лондон нашу агентессу «Сойку», хитрющую птичку, небезызвестную графинюшку, чтобы она прояснила вопрос…
Эта дама непременно найдет верный способ разузнать секреты, проскочила ироничная мысль у Алексея. Захотелось улыбнуться, но он с самым серьезным видом смотрел на вице-канцлера.
– Я по высочайшему указанию забросил свои сети в разных местах, – гордо произнес Безбородко, – и в них уже ловится рыбка. Ты, голубчик, вот что сделай – поставь-ка задачи своим самым надежным агентам. Пусть поработают над этим вопросом. Плюс к тому, будь готов сам отправляться в Европу на охоту за планом.
… Прошло несколько дней, и Алексей вновь стоял в кабинете вице-канцлера. Теперь тот не ликовал из-за подтверждения собственной гипотезы о наличии в Лондоне важного военного плана. Опытный дипломат обдумывал способы, с использованием коих можно завладеть им. Он сказал:
– Ночью я получил из надежных источников сведения о том, что офицеры британского адмиралтейства совместно с офицерами прусскими разработали совместный план, по которому Лондон и Берлин намерены действовать в случае, когда их дворы решат объявить войну России. Впрочем, объявлять войну нам собирается только Пруссия, Англия же по своей подлой привычке намерена стоять в сторонке и кусать исподтишка. Они договорились, что пруссаки двинут на нас армию, а англичане поддержат их кораблями, выдвинутыми в Балтийское море. Подготовка плана завершается, его написанный экземпляр будут отправлять в Пруссию вместе с дипломатической почтой. Казалось бы, на мой салтык, такой важный документ надо бы высылать с нарочными, например, с группой офицеров и хорошей охраной. Но британцы же – самые умные, они сочли, что отправка пакетботом вместе с дипломатическими вализами будет надежнее. Так делают всегда, и на сей раз решили не изменять себе. Британские традиции! Эта весть настроила меня на решительный лад: план, нацеленный против России, есть документ преступный, он не должен попасть из Лондона в Берлин. Должен потеряться в море. И пока пруссаки с англичанами станут разбираться, куда он исчез, да готовить новый вариант, пройдет время: месяц, другой, третий. А там придет холодная осень, может, и со снегопадами. Пруссакам воевать в этом году расхочется, я так кумекаю. Спасем Россию от военных бед и этой зимой, как прошлой зимой не позволили королю Густаву использовать свою армию.
Безбородко замолчал, видимо, продолжая что-то обдумывать. Потом обернулся к Соковнину и, глянув снизу вверх, озабоченно спросил:
– Уяснил мою мысль?
Алексей ответил на вопрос вопросом:
– Мне не понятно, что должно произойти для потери плана в море?
– Экий ты непонятливый! Пакетбот должен быть уничтожен в Северном море. Тебе придется на нашем боевом корабле атаковать его и пустить на дно. Перед тем, как его поглотит пучина, дипломатические документы, среди коих должен быть план, надобно забрать себе.
– Но ведь это – истинное пиратство! То есть, международное преступление…
– Вот какие речи ты завёл, голубчик! Хорошо, соглашусь с тобой, это – самое что ни на есть пиратство. Тайная война, как известно, дело грязное. Но без него государству никак! И прежде чем заняться морализаторством, предлагаю взвесить и определить, где есть грех меньший. На одной чаше весов тот кораблик с военным планом агрессии и экипажем в два десятка душ, на другой – тысячи жизней воинов и мирных людей, которые оборвутся, если по этому плану начнется война. Плюс к тому угроза родной стране, ибо неизвестно, чем может для нас обернуться наступление пруссаков в Курляндии, где почти нет русских полков. Вторая чаша явно перевешивает. И потом, вспомни, ведь не мы войну против них задумываем, а они против нас, мы в данном случае должны защищаться, поэтому дело наше – правое, согласен со мной?
– Согласен, ваше сиятельство!
– Ну, коли так, обсудим детали. Смотри: это – схема пакетбота. Вот верхняя палуба, на ней располагается единственная каюта на судне – каюта капитана. В каюте под замком хранятся почтовые отправления. Вооружение англичанина – пара карронад и четыре пушки. Для нашего корабля это – сущие пустяки, у него вооружение не хуже, чем у боевого фрегата. Под покровом ночи, используя преимущество в скорости, шхуна скрытно настигает и таранит пакетбот, проламывает ему борт. Ты перескакиваешь на гибнущий корабль, забираешь почту и уходишь. Мне ведомо, что корабли в таких случаях не сразу на дно идут, а медленно погружаются в воду, так что времени, чтобы учинить шкоду, у тебя будет достаточно. Но, будь осторожен, чтобы не утонуть самому в такой катавасии. Плавать-то умеешь?
– Умею, в детстве много плавал в нашей реке Мсте возле отцовского имения.
– Хорошо! Вечером встретимся с капитаном корабля, на котором ты уйдешь в опасное предприятие. Вместе обговорим все его условия, и можно будет отправляться в путь.
Когда за окнами стемнело, Алексей сидел в кабинете за рабочим столом и разбирал служебные бумаги. Подошел один из секретарей вице-канцлера и шепнул, что патрон ждет Соковнина на внутреннем дворе. Без промедлений Алексей через черный ход спустился во внутренний двор. Там стояла неприметная карета, её открытая дверца подсказывала, что внутри ждут. Действительно, на сидении покоилась грузная фигура Александра Андреевича.
– Быстро садись! – приказал он.
Алексей заскочил внутрь, захлопнул дверцу, и колеса загрохотали по камням. Деревянные створки ворот, выкрашенные черными и белыми полосами, сразу закрылись за выехавшей каретой. Вице-канцлер тихим голосом объяснил:
– Сейчас познакомлю тебя с капитаном. Говорить с ним будем по-английски. Суровый морской волк. Ирландец по национальности. Истово ненавидит англичан и говорит, что готов топить их корабли хоть каждый день в ответ за те зверства, которые они творили на его родине. Встретимся в небольшом особнячке на набережной Мойки. Сам понимаешь, операция наша не просто секретная, а архисекретная. Ни одна посторонняя душа о ней не токмо знать, даже догадываться не должна!
Таинственность сопровождала спутников: когда карета остановилась, Безбородко закутался в плащ, закрыл голову и лицо капюшоном, став похожим на монаха, жестом велел Соковнину сделать то же самое. Дверь в двухэтажный дом была приоткрыта, слуг видно не было, лестница слабо освещалась двумя свечами в канделябрах. Поднявшись, они прошли в комнату, окна которой выходили во двор. Горел свет, посредине стоял круглый стол, на котором лежала морская карта, а в кресле у стола спиной к двери, вытянув ноги в сапогах, сидел человек. Вице-канцлер поздоровался по-английски, человек встал и поклонился.
Среднего роста, широкий в кости, одетый в синий мундир английского морского офицера. Белый парик с буклями резко контрастировал с загорелым лицом почти красного цвета. К описанию облика моряка следует добавить длинные рыжие бакенбарды и такие же усы.
– Знакомьтесь! Это – капитан О’Рейли, а это – лейб-гвардии поручик Соковнин, – представил офицеров друг другу Безбородко.
Алексей был почти на голову выше моряка, но от того веяло звериной силой. Кивнув в знак приветствия, оба посмотрели друг другу в глаза, на чем церемония знакомства закончилась. Внешне капитан показался надежным человеком. Надеюсь, в заварухе такой не подведет, прикинул Алексей.
– Перейдем к делу, – без предисловий заявил вице-канцлер, – вот карта района, на которой указана точка рандеву.
Соковнин с интересом взглянул на развернутый рулон, где вполне мирно смотрелось Северное море, испещренное цифирью промеров глубин в разных местах, где были нанесены контуры островов, побережья и широкое устье реки с надписью Эльба. На бумаге точка, где планировалось ночное нападение на пакетбот, ничем не отличалась от остальной поверхности карты.
– Моя шхуна, – хриплым голосом начал О’Рейли, – будет отстаиваться под высоким берегом острова Гельголанд. По сигналу с проходящего русского фрегата я поднимаю паруса и выхожу на поиск пакетбота, который должен идти с моря в устье Эльбы.
Подхожу к нему с кормы и наношу форштевнем ему удар в борт по касательной. У меня форштевень окован медью, от удара борт англичанина хрустнет, словно скорлупа ореха, и получит гибельную для него течь. После этого для меня главное – выпутаться из его такелажа и уйти, иначе, когда наполненный забортной водой пакетбот начнет заваливаться на борт, меня будет тащить за ним на дно. А мой бушприт точно зацепит все его снасти, поэтому будем их обрубать.
– В это время я перепрыгну на его палубу, чтобы захватить документы, – вступил в разговор Алексей.
– Ко мне на шхуну вернуться будет сложно. Мы спустим шлюпку, и вам придется прыгать за борт. Подберем вас и уйдем в море. Для вашей безопасности отправлю с вами пару матросов из абордажной команды. Вернетесь вместе.
– В общих чертах картина операции участникам ясна, – резюмировал Безбородко, – но добавлю: в операции примут участие еще два наших фрегата. Один будет сопровождать шхуну до острова Гельголанд и контролировать ситуацию до тех пор, пока шхуна не подойдет к нему после выполнения операции. Соковнин с документами должен перейти на его борт для немедленного возвращения в Россию. Второй фрегат сейчас находится у берегов Англии, его задача следить за выходом пакетбота из Темзы и сопровождать до точки рандеву в Немецкой бухте. О подходе пакетбота к месту с фрегата будет подан сигнал, который нужно принять на шхуне.
– Шхуна готова к выходу в море. Когда мне отправляться из Петербурга? – простужено прохрипел О’Рейли.
– Сегодня после полуночи поручик прибудет к вам на борт. На рассвете нужно уйти. Лучше ждать англичанина у Гельголанда, прибыв туда заблаговременно, чем потом опаздывать и пороть горячку.
– Я вас понял, сэр! – по уставу ответил капитан.
… Около трёх утра сигнальный выстрел пушки с форта Кроншлот известил об утренней заре. Начался последний день лета. Соковнин стоял на палубе шхуны и смотрел, как экипаж вовсю готовился к походу. Срочно откачивали воду, скопившуюся в трюмах. Для корпусов деревянных кораблей это было обычной практикой. Днище не отличалось герметичностью, вода просачивалась внутрь в плавании при волнении, хотя на стоянке замеры показывали, что течь становилась меньше. Скопившуюся воду периодически откачивали за борт.
Дул тихий ветер. Трехмачтовая красавица-шхуна рвалась в море. Капитан приказал сниматься с якоря. Были отданы марсели и крюйсель, под парусами судно получило движение и пошло к весту. Попутный ветер подгонял судно. Скорость поднялась до шести узлов, стало заметно поднимающееся волнение. В половине десятого ветер посвежел, сгустились тучи, донеслись отдаленные раскаты грома, пошел дождь. Скорость шхуны достигла семи узлов. Гроза сопровождала её три часа, потом ветер постепенно стих. Прошли остров Соммерс и попали в полосу густого тумана, который, словно молоко, залил всё вокруг. А когда ветер разогнал туман, на вечерней заре прямо по курсу показалась гора острова Гогланд.
– Пройдем Гогланд, уйдем под российский берег, – повернувшись к Алексею, крикнул капитан. Потом пояснил свою мысль:
– На выходе из Финского залива в открытом море могут показаться шведские патрульные корабли. Мы идем под английским флагом, опасаться нам нечего, но в интересах соблюдения скрытности лучше будет, если нас мало, кто увидит.
Алексей озадаченно поинтересовался:
– Мистер О’Рейли, у нас корабль несет английский флаг, вы ходите в английской морской форме, разве вы являетесь офицером британского флота?
– Разрази меня гром, если бы это было так! Уже несколько лет я состою на русской секретной службе, выполняю многие тайные задумки её величества императрицы Екатерины. Наподобие той, за которую мы с вами взялись сейчас. Английский флаг, английская флотская форма – это удобное прикрытие при нахождении в море.
– Господин Безбородко пояснил, что вы вообще ненавидите англичан…
– Ненавижу? Нет, слишком мягко сказано! В моих глазах они – нелюди, после всего того, что их солдатня в кроваво-красных мундирах творила у меня на родине в Ирландии. Желая превратить наш тихий спокойный остров в свою колонию, наподобие африканских или американских земель, англичане стремились, чтобы в Ирландии не осталось населения, а на пустых землях паслись овцы и давали шерсть для суконного производства. Англия – крупнейший в мире производитель суконной ткани. Ради «великой цели» англичане раз за разом проводят жестокие экспедиции у меня на родине и уничтожают мой народ. В Ирландии давно разучились улыбаться. С того дня, как английский правитель Кромвель прошел огнем и мечом по «зеленому острову», в ирландских городах и деревнях забыли о простой человеческой радости. Это случилось сто лет назад, солдаты убили почти половину населения страны. Годы не могут сгладить тяжесть от пережитого горя. Ирландская земля, черная, жирная и густо политая кровью людей – какой лакомый кусок с точки зрения английских колонизаторов. Поэтому в моем сердце никогда не будет сострадания к представителям этой нации. Моя форма английского морского офицера – лишь военная хитрость перед боем с представителями страны-захватчицы.
Ирландец замолчал. Алексей стоял к нему вполоборота и видел его лицо, на котором еще не высохли капли недавнего дождя. Шляпу и напудренный парик капитан сбросил и попросту завязал на лбу черную косынку, которая делала его похожим на пирата. Да, не повезет тем английским морякам, которые попадут под эту горячую руку, подумал Соковнин.
За неделю плавания шхуна несколько раз попадала в шторм. Ветер, волны до небес, сильнейшая качка часами терзали судно. Алексей, не один раз за последние годы пускавшийся в морские путешествия, со временем привык переносить жестокие испытания природы и с улыбкой вспоминал, как его укачало в первом переходе из Пруссии в Швецию два года назад. Теперь он вместе со всей командой исполнял приказы капитана при объявлении аврала, несмотря на скверную погоду.
Вскоре, обогнув самую северную точку Дании, мыс Скаген, шхуна вдоль западного побережья этой страны пошла на юг к острову Гельголанд в Немецкой бухте. Под высоким островным берегом, защищающим от морских ветров, капитан решил ожидать подхода английского пакетбота. Невдалеке от шхуны появился военный корабль под российским флагом. Это подошел тот самый фрегат, о котором говорил Безбородко в Петербурге. Его задачей было обеспечение проведения запланированной операции по изъятию плана войны против России.
Следующим вечером капитан, осматривая горизонт в подзорную трубу, сказал стоявшему рядом Алексею:
– Моя левая ладонь зачесалась. Для меня это – верный признак того, что в ближайшие часы нас ждёт хорошая драка. Годами проверенная примета! Так что, самое время отдать приказ готовить шхуну к тарану и абордажу. Погода нам на руку: волнение на море небольшое, но ветра вполне хватит, чтобы наполнить паруса. У себя на судне я специально разработал такую систему парусов, которая позволяет иметь высокую маневренность. Все должно пройти по плану, и мы поймаем англичанина в ловушку. Готовьтесь прыгать на его палубу. Не приходилось вам прежде участвовать в абордажных боях? Нет? Ничего, дело наживное, получится, как в книжках пишут. Я абсолютно уверен!
Предчувствие не обмануло морского волка. В вечерних сумерках О’Рейли углядел в море силуэт военного корабля.
– Это – нужный нам русский фрегат, следующий из Англии, – капитан указал на него подзорной трубой, – он подает сигнал, чтобы мы ждали подхода английского пакетбота, который через несколько часов появится здесь. Снимаемся с якоря и будем ходить галсами в ожидании добычи.
Стемнело. Шхуна неторопливо маневрировала в бухте, не приближаясь к устью Эльбы. Для Алексея последние часы томительно тянулись. Наконец, стоявший рядом капитан вновь ткнул подзорной трубой в темноту, хрипло выдохнув при этом:
– Вон пакетбот!
И приказал поднять изумрудно-зеленый флаг Ирландии с изображением золотой кельтской арфы.
– Пусть эти моряки знают, кого им надо бояться до смерти, – зло процедил сквозь зубы.
Шхуна плавным виражом быстро настигала небольшой английский корабль со стороны левого борта. Прозвучала команда:
– Абордажной команде изготовиться к бою!
Алексей, вооруженный короткой абордажной саблей и двумя пистолетами, приготовился к прыжку. Сердце учащенно билось от волнения перед схваткой. Да, ему не доводилось ходить на абордаж, но он знал, что справится с этим делом. Главное, чтобы не обнаружили преждевременно. Никогда прежде он не испытывал более сильного желания и более сильной тревоги, что задумка может сорваться. По обеим сторонам от него на баке застыли два мрачных ирландских матроса с пиратскими черными косынками на головах. В руках у них были абордажные сабли. Их угрюмое спокойствие перед схваткой передалось Алексею.
На палубе пакетбота в этот ночной час не было заметно ни души, лишь у штурвала в расплывчатом свете масляного фонаря виднелись двое вахтенных. Канониры корабельной артиллерии по традиции в темное время отдыхали. Через час их корабль должен был войти в устье реки Эльбы и спокойно плыть по внутренним водам дружественной Пруссии. Недолгий морской рейс заканчивался. Вообще-то у капитана пакетбота имелась стандартная инструкция: в случае опасности привязать к почтовым документам тяжелый груз и утопить, чтобы они не достались посторонним лицам. Но к концу этого рейса бдительность капитана почему-то притупилась. Раньше времени почувствовал, что беспокоиться не о чем.
Пока шхуна маневрировала рядом, вахта пакетбота проявила беспечность, за которую поплатилась. За обстановкой вокруг никто не следил. Преследователь без шума приблизился и нанес англичанину таранный удар слева сзади. Раздался громкий треск ломающихся досок борта, палубного настила и шпангоутов. Морская вода хлынула в пробоину. Абордажная команда с бака шхуны в мгновение ока оказалась на чужой палубе.
Из нижнего кубрика послышались тревожные выкрики английских моряков, возвещавшие о кораблекрушении.
Алексей, помня схему судна, которую видел у вице-канцлера, пробежал к каюте и рывком распахнул дверь. В проходе появилась чья-то фигура. Разбираться было некогда, сопровождавшие ирландцы быстро схватили незнакомца за руки и вытолкнули за борт. Соковнин в тусклом свете фонаря в каюте увидел большой сундук и попытался открыть крышку. Она не поддалась, в замок пришлось выстрелить из пистолета. С первого выстрела крышка не стала податливее. Тогда грохнул выстрел из второго пистолета. На месте замка зияли острые щепки, Алексей пытался отрыть крышку руками, применив силу, но лишь поранил ладонь и пальцы. Дерево у пробоины он стал рубить абордажной саблей. Наконец, крышка разломилась на две части, и, ухватившись за них, удалось открыть сундук. Внутри лежали две парусиновые сумки, в которых развозят почту.
Схватив добычу в руки, Алексей выскочил на палубу. Судно накренилось – кормой и пробитым бортом оно медленно погружалось в воду. Шхуна отошла метров на сорок от тонувшего судна. Ирландцы столкнули за борт очередного несчастного из английской команды. Потом крикнули Соковнину, что пора покинуть гибнущий пакетбот. Ходить по накренившейся палубе было невозможно, и они на четвереньках, цепляясь за что-то в темноте, подобрались к борту, перевалились через него и упали в воду.
Холодная и соленая вода сомкнулась над головой, но через секунду вытолкнула на поверхность. Волны мешали плыть, приходилось то и дело отплевываться от попадавшей в рот и нос морской воды. За почтовые сумки Алексей не волновался: они были надежно привязаны ремнем к телу. Саднило правую руку, пораненную острыми щепками разбитой крышки сундука. Понемногу он освоился в воде и стал крутить головой в поисках шлюпки, спущенной со шхуны. В этот момент чьи-то сильные руки схватили его сзади за плечи и втащили в шлюпку, которая по счастью оказалась рядом.
Уже на палубе шхуны капитан показал рукой, что уцелевшие англичане плывут к берегу на ялике, который в последний момент успели спустить с пакетбота, пока тот не затонул. Пусть плывут, добавил он, и запомнят, что ирландцы всегда будут мстить им за свою родину.
Незавидная судьба ждет спасшихся моряков, если они вернутся в Англию, думал Соковнин, переодеваясь в сухую одежду. По действующему королевскому законодательству команда пакетбота обязана доставить дипломатическую почту по назначению или, в крайнем случае, погибнуть вместе с судном, затопив почтовый груз. Тех, кто нарушит закон, на родине ожидает суровый приговор военного суда: капитан будет повешен, а матросов ждет каторга. Следовательно, продолжал размышления Алексей, спасшиеся моряки вряд ли вернутся на родину, а, скорее всего, растворятся в многочисленных портах европейских стран. Таким образом, в Англии долго не узнают тайну пропавшего пакетбота.
Вскоре Алексей распрощался с капитаном О’Рейли и перешел на борт русского фрегата, который на всех парусах понесся домой. Ирландская шхуна исчезла в ночной тьме, продолжая свой секретный маршрут.
Несколько дней в пути по Балтийскому морю прошли незаметно. Погода во второй половине сентября оказалась довольно спокойной и не создавала проблем мореплавателям. Командир фрегата седоусый капитан второго ранга уступил гостю свою каюту. На возражения Соковнина ответил, что ему много времени приходится стоять на мостике, и каюта пустует, поэтому в ней вполне можно выспаться до прихода домой. Оставив Алексею стопку европейских газет, моряк удалился и более не нарушал одиночества гостя.
Соковнин подошел к офицерам экипажа, стоявшим на шканцах, когда фрегат неторопливо входил на Кронштадтский рейд. Уже невооруженным взглядом можно было видеть знакомые очертания крепости, фортов и причалов военного порта. На рейде покачивались на волнах линейные корабли и фрегаты из эскадры адмирала Чичагова, купеческие суда под российским флагом и немногочисленные иностранцы, которые не испугались идти в Петербург, несмотря на продолжавшуюся войну со Швецией.
Вахтенный доложил командиру фрегата, что к борту подходит посыльный катер капитана порта.
– Катер идет за вами, господин Соковнин. Собирайтесь! – объявил командир.
– Благодарю за совместное плавание! Счастливо вам оставаться! – крикнул Алексей, спускаясь по штормтрапу на маленькое посыльное судно.
Он сошел на набережную Невы рядом со зданием Коллегии. Вице-канцлера на месте не оказалось, Алексей сдал в секретную канцелярию захваченные у англичан сумки с дипломатической почтой и отправился домой.
Безбородко вызвал его через пару дней.
– Что же, голубчик, выполнил важное дело. Молодец! План нападения на Россию мы посмотрели и оценили. Из Пруссии пока не поступает никаких тревожных сообщений. Видать разбираются с союзниками-англичанами, что же произошло, и почему разработанный военный план не прибыл в Берлин. А островитянам и ответить нечего, сами не возьмут в толк, в чем дело. В их традициях учинить следствие по происшествию. Но пока, то, да сё, октябрь уже на носу. Думаем, и в октябре опасности нам ждать не след. Так что, расчет мой, стариковский, оказался верным: война нынче осенью навряд ли начнется. Я довод сей и доложил государыне, она высоко оценила наши труды. Тебя, голубчик, за храбрость отменную и успех в секретной экспедиции наградила орденом Святого Георгия. Такую вот монаршую милость проявила! Гордись!
Алексей, сам того не ведая, в один год вслед за старшими братьями стал Георгиевским кавалером.
Илья Дроканов. Редактировал Bond Voyage.
Продолжение следует.
Все главы романа читайте здесь.
Дамы и Господа! Если публикация понравилась, не забудьте поставить автору лайк, написать комментарий. Он старался для вас, порадуйте его тоже. Если есть друг или знакомый, не забудьте ему отправить ссылку. Спасибо за внимание.
==========================
Желающим приобрести авантюрный роман "Одиссея капитан-лейтенанта Трёшникова" обращаться kornetmorskoj@gmail.com
В центре повествования — офицер подводник Дмитрий Трешников, который волею судеб попал служить военным советником в Анголу, а далее окунулся в гущу невероятных событий на Африканском континенте.
===================================================