В кабинете было тихо. Слышалось лишь жужжание запутавшейся мухи, неизвестно как попавшую сюда в эту стерильно чистую, насквозь пропахшую лекарствами комнату. Нина, маленькая, жалкая, сидела, опустив голову, теребя руками полу больничного халата.
— Перед тем, как решиться на такой шаг, подумай, взвесь все, — говорила тихо, с волнением врач родильного отделения, — придет время – горько пожалеешь об этом. Неужели не жалко тебе бросать такую крошку?
— Я все решила, и не надо меня уговаривать. Я оставляю ребенка и никогда не предъявлю на нее прав! – задыхаясь, со слезами на глазах выпалила Нина.
Она подняла глаза на врача полные слез и встретила взгляд доктора, который умолял: « Не бросай! Не оставляй своего ребенка!» Посчитав разговор оконченным, Нина выскочила, громко хлопнув дверью. Ей было всего семнадцать лет, и жизнь ее была уже « разбита» несчастной любовью. А тут еще этот ребенок. « Он свяжет меня по рукам и ногам, с ним никакого будущего», — рассуждала она.
Эта молодая женщина родила, но не стала матерью. Она отреклась от крохотного существа так похожего на нее разрезом глаз, крыльями носа, родимым пятнышком за ухом. Ушла во время дневного кормления, когда медсестра, еще ничего не знавшая, принесла младенца, и он лежал на аккуратно заправленной кровати Нины, широко разевая ротик. Как маленький, голодный птенчик… «Где же гуляет твоя мамка- то? – спросила недовольно медсестра. Роженицы в палате рассказали о случившемся. С нежностью и жалостью взяла женщина, много повидавшая на своем веку, туго свернутый сверток.
— Господи, — вздохнула она, — такой крошке оставаться брошенной…
… Прошли долгие годы. Девочка выросла в хорошей семье, окруженная искренней любовью и привязанностью. Ничто не замутило ее безоблачного детства, ничей злой язык не произнес, как это бывает: « Ты им неродная!» По заведенному порядку в жизни все повторяется. Девочка становится девушкой, девушка – женщиной, женщина – матерью. Татьяна Ивановна в свои тридцать пять лет – жена и мать двоих детей. Семья у нее хорошая. Тепло и уют были почерпаны из родительского очага.
— Мои мама и папа были удивительно добрыми людьми,- рассказывает Татьяна. – С горечью произношу это слово «были». Их недавно не стало. Тяжелая потеря. К их мудрости обращаюсь не только я, но многие знавшие их люди. И вдруг, как гром среди ясного неба, — они не мои родители! Та женщина…
Заметьте, не мать, а та женщина. А та женщина, Нина Ивановна, как ей и было предсказано, со временем опомнилась. И запылало ее сердце любовью к незнакомой дочери, захотелось ей признания, мнилось, что примет она ее в свою семью, где и будет доживать свою одинокую старость. Жизнь ее так и не сложилась, мыкалась по городам и весям, перебивалась случайными связями. Родить больше не смогла. Так что со временем « грех ее молодости» стал ее надеждой и опорой.
Немало изобретательности проявила Нина Ивановна, чтобы отыскать Танюшу. В ее представлении она все еще была малышкой. И она нашла ее, свою дочь, взрослую, замужнюю женщину. В один из вечеров просто постучалась в дом своей дочери.
Ее встретили и приветили, посадили за стол, накормили. Широко раскрыв глаза, выслушали ее сбивчивый рассказ. Не поверили. Просто такого быть не могло… Мать… Отец… Добрые, благородные люди! Какая насмешка над их памятью! Как могла эта женщина? Ей жаль эту мать – язык не поворачивается называть ее так. Чужая!
Что делать? Ответить на этот вопрос не так-то легко. Кукушка- мать вернулась, чтобы в старости пригреться в гнездышке своего дитя. Многие читатели, наверное, прочитав эту историю, скажут: « Что заслужила, то и получила!». Все так. Наивно было бы полагать, что после предательства Нина Ивановна могла оказаться в этой семье в качестве матери и бабушки. За все в жизни надо платить и никто бы не осудил Татьяну, если бы она указала на дверь новоявленной матери. Но она поступила по-другому. Ей стало жаль эту несчастную женщину, которая не имела ни семьи, ни собственного угла. Татьяна с грустью рассказывала:
— Не знаю, что заставило ее в молодости оставить своего ребенка, отказаться от него. В жизни всякое бывает. Но я вижу, как она несчастна теперь, какое затравленное у нее лицо. Видимо, жизнь не баловала ее. Пусть живет с нами. Знаю, мама моя одобрила бы мое решение.
Вот так закончилась эта история. Когда-то в юности Нина с шумом захлопнула дверь, за которой осталась малышка. Но жизнь распорядилась так, что она вновь оказалась перед дверью покинутой дочери. И она открылась для нее.
А остальное зависит от самой Нины Ивановны.
Опубликовано на сайте РИАП АПРАЛ