Муравей резво выбежал из щели между фундаментом и бревном, словно боялся, что ветхий дом в любую секунду рухнет всем своим весом именно на него. Солнце садилось под дружный отсчет сверчков. Никита стоял у крыльца не решаясь подняться и войти в дом. Так же как и 25 лет назад. Тогда шел первый год его студенческой жизни. Отец уже был прикован к кровати, мать таяла словно свечной воск, а молодость старших братьев Игоря и Гриши съедал тяжелый труд.
Все произошло случайно, прячась от дождя в торговом центре, он набрел на арт-галерею. Чувствуя холод в ногах и пустоту в желудке, коротал он время разглядывая картины. Вдруг взгляд его упал на Пьеро. Никита боялся сделать вдох. Пропало все: сельская библиотека, рыбалка, девушка со второго потока, звенящий в кармане мобильник.
Продавец, опасаясь подобного рода зевак, предупредил что галерея скоро закроется, назвал цену портрета и спросил нужно ли ее снять и завернуть. Никита оторопел, таких денег у него никогда не было, и даже теоретически ему будет сложно их заработать быстро. Куда бы он не шел, что бы не делал Пьеро был перед глазами. Ему так захотелось купить эту картину, что он потерял покой.
-Я могу отложить на два дня при условии, что ты оставишь задаток!
Никита уговорил оставить до понедельника, и в надежде взять денег у родителей, помчал на поезде в родную деревню.
Оказавшись тогда на пороге дома он вдруг ощутил, как что-то в нем переменилось безвозвратно. Даже желание потянуться в родной кровати растворилось словно сахар в кипятке.
-На кой хрен тебе столько денег?-отец никогда не стеснялся в выражениях.
-Я же говорил, хочу купить картину.
-Возьми краски и нарисуй сам!
-Сынок, и в самом деле, на кой тебе эта бумажка разрисованная?- мать хотела его обнять.
-Мама, не бумажка, а холст!- от обиды он выбежал на двор.
-Ты пойми нам скоро отца хоронить! Деньги нужны, урожай не к черту! Тут бы зиму протянуть.- Гриша всегда был близок Никите и помогал чем мог.
Никита посмотрел на брата. Ничего не сказал и ушел бродить по деревне.
Картину он все таки купил, деньги дала мать. Никита пообещал что за два месяца вернет. Отца схоронили только после Пасхи. Мать умерла через год. После, как-то незаметно, спился Игорь, спустя три года угорел Гриша. Деревня неуклонно вымирала. И теперь из 83 домов летом, изредка, заезжали только в два.
Он бережно перенес всю старую мебель в одну комнату. Смел вековую пыль, разместил надувной матрац там же, где когда-то стояла его кровать, рядом поставил раскладной столик и сложил на него все вещи. Печь растапливать было опасно, включать электричество тоже. Во дворе он развел костер и кипятя в кастрюле воду, глядя на языки пламени, вспоминал как здесь же детьми в углях пекли картошку и жарили сало.
Выпил чаю с бутербродами и отправился спать.
Впервые за долгое время он наконец выспался. Сквозь стены, окна и потолок во всю пробивался солнечный свет. Часы показывали 09:23. Есть не хотелось. Умывшись в ведре под пение птиц, он решил прогуляться. Прошелся по заросшим улицам, оборвал траву на могилах родных. На обратном пути зашел в церковь. Замка не было. Дверь скрипнула, словно здороваясь, и приглашая.
Особая тишина, солнечный луч, умиротворенные взгляды пусть и с выцветших, но таких живых икон. Слезы покатились сами. Стесняться было некого. Один на тридцать километров. Все вдруг стало таким мало-значительным: друзья, карьера, вся эта суета, многозадачность, деньги, сроки, развод, дележ имущества, сложные разговоры с детьми, которые как-то вдруг стали почти чужими. Никита понял главное, он зря боялся - ему было куда приехать, было где, а главное чем себя наполнить.
- Господи, прости меня!- как-то вдруг само вырвалось из груди и улетело куда-то под купол.