Анатолий почти уже прошёл мимо… Но что-то зацепило его в этой стихийной торговой точке, расположившейся рядом со сквером, мимо которого он частенько ходил. Знал, что бабушки здесь торгуют своими закрутками, варежками, вязаными салфетками, которые, кажется, совсем не вписываются в интерьер современной квартиры. Летом часто с садовыми цветами стоят, Анатолий даже как-то брал здесь замечательные пионы для своей жены Оли. В общем, ничего необычного. Вот только эта девчушка как-то совсем не вписывалась в компанию торговцев. Она-то и привлекла внимание мужчины.
Да, она со своими ладными браслетиками из бисера выделялась из привычного здешнего контингента. Но больше всего не это взволновало Анатолия. Он поразился тому, как она похожа на его Любочку… Как только эта мысль понеслась в голове, жгучая боль пронзила виски. Так было всегда, когда он думал о Любе.
Его дочке было пять лет, а этой незнакомке, которая аккуратно разложила на картонке свои поделки, лет двенадцать, наверное. На беспризорницу не похожа, но какая-то она несчастная, тихонькая, бедненько одетая, курточка явно с чужого плеча. Это сколько же терпения надо, чтобы сплести столько браслетиков… Может, и Люба научилась бы плести такие, если бы…
Он никогда не сможет простить себя, заглушить чувство вины. Анатолий на какие-то секунды отвлёкся на телефон, когда он и Люба гуляли во дворе. Дочке этого хватило, чтобы остаться безнадзорной и убежать на ограждение детской площадки. А там эта злосчастная машина. Водитель резко дал по тормозам, но уже не успел избежать наезда. Всё случилось в один миг. Люба мгновенно упала и больше не поднялась.
Видеть ребёнка в гробу было ужасно. Ни тогда, ни сейчас Анатолий и Ольга не понимают, как смогли пережить трагедию, перечеркнувшую всё их будущее. Они продолжали ходить, дышать, разговаривать друг с другом, но это была не жизнь. Сразу после рождения Любочки врачи однозначно сказали Оле, что родить она больше не сможет. Поэтому им оставалась такая участь - доживать, скорбя о пережитой потере.
- Вот эти – на леске, эти – резиночке, - стала перечислять юная рукодельница, видя заинтересованность потенциального покупателя.- Это - мозаичное плетение, это – монастырское, это – сетчатое.
- Ты всё это сама делала?- словно очнувшись, спросил Анатолий.
- Да, конечно. Можете выбрать из того, что есть, а могу и на заказ сделать. С именем или знаком Зодиака...
- А они все мне нравятся. За сколько продашь? – Анатолий поддался накатившему на него чувству нежности и сострадания по отношению к этой девочке.
Ему очень хотелось ей чем-то помочь. Ведь не от хорошей же жизни она сидит здесь с этими браслетами. Да и сумма, названная девчушкой, оказалась весьма посильной. Она сложила все изделия в один пакет и отдал Анатолию.
- И на что же ты потратишь эти деньги? – поинтересовался щедрый покупатель.
- Ещё бисера куплю, ещё наплету браслетиков. Ну и продукты какие-нибудь. Сегодня, может быть, даже что-то вкусненькое нам с мамой. Спасибо вам!
Уже почти дойдя до дома, Анатолий вдруг подумал, что нужно было спросить имя девочки. А зайдя в квартиру, вывалил перед Олей приобретённые украшения.
- Вот что я купил. Даже не знаю, зачем, - как бы оправдываясь, сказал он жене.
Она повертела в руках бисерные браслетики, вспомнила, что когда-то тоже баловалась рукоделием, но сейчас ни делать, ни носить такое она явно не будет. Всё это – детские забавы.
- Оля, я сегодня на улице встретил девочку, удивительно похожую на нашу Любочку,- Анатолий всё же решился рассказать жене о том, что произошло, но быстро понял, что сделал ей больно.
- И что? - процедила она. – Зачем ты мне это говоришь?
- Это она продала мне эти браслетики. Она сама их делает и продаёт.
- Зачем мне это знать?
- Правда, она так похожа на Любу, глаза – в точности, как у неё. И лицо, и даже волосы… Будь Любочка постарше, она, мне кажется, выглядела бы так же…
- Чего ты хочешь? – Оля не смогла сдержать слёзы.
- Извини. Я просто хотел поделиться. Понимаешь, это не просто сходство.
- Прекрати, - умоляла жена. – Ты что, не понимаешь, многие дети похожи?
- Прости, но я подумал, что если бы ты сама увидела эту девочку…
- Тогда что? Я бы захотела взять её себе вместо умершей дочери? Ты соображаешь, что говоришь?
- Я не о том. Оля, просто посмотри на неё. Давай съездим туда завтра. Ты сама увидишь и… Прошу, пойдём со мной.
- Давай сходим, но большего у меня не проси, - сдалась Ольга.
Однако когда супруги на следующий день подошли к тому самому развалу, девочки не было. Анатолий быстро сориентировался и обратился к соседушкам.
- Скажите, а девочка, которая вчера здесь была с бисером, сегодня приходила? – обратился он к старушке с носками и варежками.
- Людочка-то? Сегодня – нет. Вы же у неё всё купили. Ей сначала новые надо сделать. Ну и вообще, мало ли у неё хлопот…
- Какие такие хлопоты? Мать же есть у неё, как я понял.
- Есть, только она сильно болеет, не встаёт уже. Вот и вынужден ребёнок зарабатывать. Вся пенсия уходит на лекарства.
- А отец где?
- А кто ж его знает…
Оказалось, старушка знает, где живёт эта Люда. Анатолий сказал, что жена хотела бы что-то заказать у неё, так торговка охотно назвала адрес.
- Богоугодное дело делаете, - похвалила она. – У них ведь каждая копейка на счету.
В благодарность за информацию они купили у старушки тёплые носки – может, и пригодятся когда. По пути зашли в супермаркет, купили немного продуктов, не с пустыми же руками приходить.
Дверь им открыла сама Люда.
- Здравствуй, ты меня помнишь? – спросил Анатолий.
- Вы хотите вернуть браслеты? – испуганно спросила девочка.
- Нет. Наоборот. Моя жена хотела бы сама что-нибудь ещё выбрать. Мы пришли – а тебя нет. Дома есть ещё готовые работы?
- Я бы с удовольствием посмотрела, - поддержала мужа Ольга. – Мне очень понравились твои работы.
- Проходите, - впустила гостей Люда.
- А это вам с мамой, - протянул пакеты Анатолий.
- Спасибо, - сказала Люда. - Подождите, я только маму предупрежу, она там лежит.
На некоторое время девочка оставила гостей.
- Анатолий, она же не Любу, она на тебя похожа. Один в один. Как так может быть? – полушёпотом произнесла Оля.
А потом Люда пригласила гостей в комнату. Там на кровати лежала её мама.
- Здравствуйте, - учтиво приветствовала она гостей. – А вы из собеса?
Разглядев мужчину, она засмущалась и натянула одеяло повыше.
- Анатолий? Это ты? - вдруг воскликнула женщина.
- Ира? – не менее удивлённо произнёс Толя.
Надо же, спустя столько лет он узнал в этой сухонькой женщине, которую болезнь сильно изменила, свою первую любовь. И сразу вся история Люды сложилась у него в голове. Видимо, предчувствие правильно подсказало. Это его дочь, о которой он, однако, ничего не знал. Но ведь Ирина была в его жизни…
- Оля, Люда, не могли бы вы пока побыть на кухне? Там, наверное, продукты надо разобрать. А мы с Ириной поговорим, - попросил он.
Кажется, Оля тоже всё поняла. Обняв девочку, увела её из комнаты.
Анатолий сел на стул возле кровати. И он вспомнил всё. Как они учились в одном техникуме, как начали встречаться и уже думали о свадьбе. Как же он был счастлив, что Иришка - первая красавица на курсе, предпочла его. А ведь за ней много кто ухаживал, и Толин друг Константин даже было добился её расположения. Вроде бы они пару раз сходили на свидание. А потом Ира резко это прекратила, а после уж завертелось с Анатолием…
- Неужто решил жениться? – как-то съязвил Костя. – Ты бы присмотрелся. Не такая уж она и девочка-незабудка. Ты её ещё не раскусил.
- Иди к лешему, - без злобы тогда ответил Толя.
А после вместе посмеялись, да и только.
А потом был тот роковой момент, после которого Толя резко поменял вектор жизни. Он хотел после техникума поступить в вуз, жениться на Ирине, и это была бы новая, счастливая глава их жизни.
Экзамены в техникуме были сданы, благодаря подработке Анатолий скопил нужную сумму и пошёл к Ирине, чтобы вместе отправиться в магазин за обручальными кольцами. По пути забежал к Косте, чтобы поделиться с ним предстоящим событием – они по-прежнему оставались друзьями.
Полусонный, растрёпанный Костя открыл дверь и впустил друга. И Анатолий увидел на его диване Ирину, прикрытую одной простынёй.
Толя еле разбудил Иру.
- Вот, значит, как, Иринушка, - еле выдавил он из себя.
Девушка же лишь бессвязно что-то бормотала.
- Ещё и пьяная. Прощай, -Толя был резок.
Он ушёл навсегда. Даже не пришёл за дипломом в техникум – его он забрал гораздо позже. В институт не поступал, ушёл в армию. С Ириной больше так и не виделся. Костю тоже вычеркнул из своей жизни. Так получилось, что пока Анатолий был в армии, его родители сменили квартиру, переехали в другой микрорайон, и ему не было нужды появляться по старому адресу.
Он долго избегал серьёзных отношений с девушками. А потом встретил Ольгу, которая отогрела его сердце, вернула веру в лучшее. И вот теперь история из прошлого, которую он старательно выдавливал из памяти, вновь всплыла. Видя Ирину, такую слабую, беспомощную, Толя понял, что у него нет ни обиды, ни злости. А есть огромное желание помочь.
- Скажи, Люда ведь моя дочь? – напрямую спросил он.
- А ты не видишь что ли? Копия твоя. Я ведь в тот день хотела тебе сообщить о том, что беременна. А вышло вон как.. Даже слушать меня не захотел.
- Ирин, ну ты меня тоже пойми.
- Не знаю, как, но это Костя подстроил. Хочу, чтобы ты знал. Я не изменяла тебе. Он так навязчиво зазывал меня к себе, что-то наплёл про то, что ты скоро придёшь, мы стали чай пить – и всё. Очнулась я уже, когда ты меня расталкивал. Мне так плохо было… И я так обиделась на тебя.
- Скажи, что с тобой, - прервал Анатолий. - Чем лечишься?
- Толя, как ты вовремя, - словно не слышала его Ирина. - Умоляю тебя, Людочку не оставь. Хочешь – делай тест ДНК, сейчас это нетрудно.
- Ты знаешь, у нас тоже была дочь. Но она погибла, когда ей было пять лет. Они с Людочкой очень похожи. Глаза те же. Как небесная гладь.
- Твои глаза. Наверное, это очень страшно – потерять ребёнка. От души сочувствую тебе, Толя. Как думаешь, жена твоя поймёт? Не будет против? Просто… Если не вы, то детский дом. У нас ведь никого нет. А Люда – девочка умная. И порядок навести может, и во всём помогать будет, и…
- Погоди, Ирин, ты что раньше времени себя хоронишь.
- Ничего не поделаешь, так говорят врачи. Толь, посиди с Людой на кухне, пусть твоя жена придёт ко мне.
Анатолий погладил её руку и вышел.
- А мама мне всегда говорила, что вы вернётесь, и мы будем вместе. Но разве теперь это возможно? А как же тётя Оля? Она хорошая, - рассуждала Люда, когда Анатолий, как смог, объяснил то, что и ему самому ещё трудно было принять.
- Всё так непросто. Пойми, я ведь даже не знал, что ты есть у меня, что ты есть на свете.
- Ладно, потом поговорим, а сейчас мне надо кормить маму. У нас всё по расписанию, а то хуже станет, - прервала неловкий разговор девочка. - Спасибо за продукты, нам их надолго хватит.
- Это мелочи. Ещё привезу.
Через какое-то время гости ушли. И если там Оля ещё держалась, то выйдя из квартиры, просто разревелась.
- Это очень страшно. Когда у нас… Когда Люба… Я думала, ничего страшнее этого быть не может. А теперь вижу больную, измученную мать, которая, готовясь к смерти, мучается ещё и думами о том, что будет с её дочерью. И она умоляет меня, совершенно постороннего человека, позаботиться о её дочери.
- Я обещал, что не брошу девочку, - категорично заявил Анатолий.
- Я тоже, - поддержала его жена.
- Мне кажется, ты ей понравилась.
- Возможно. Но впереди – самый яростный подростковый возраст. Ох, и достанется нам, наверное… Думаешь, справимся?
- У нас нет другого выхода.
- Толя, она – твоя дочь. Смотрю на неё и понимаю - по-настоящему твоя.
- Наша.
- Ну уж нет. Мама у неё навсегда одна. Я даже не претендую. Мне важно, чтобы мы дружили. Но занять место мамы невозможно.
У Ирины и Люды тоже состоялся непростой разговор.
- Мама, а он действительно мой папа?
- Да. Я тебе никогда не вру. Я же тебе всегда говорила, что у тебя его глаза – как небесная гладь. И я так счастлива, что он нашёлся, что пришёл.
- Но ведь он женат.
- Да. Но мы ведь не ищем мне мужа. Зато теперь я знаю, что твой папа рядом, и если со мной что-то случится, ты не попадёшь в детский дом, а будешь жить с родным отцом. Это же замечательно. Когда ты его получше узнаешь, ты полюбишь его.
- Мам, а если бы вы с папой тогда не расстались, ты бы не заболела?
- Что случилось, то случилось. Конечно, с моей болезнью это никак не связано.
- Тётя Оля хорошая, но я же никогда не смогу её любить так, как тебя.
- И не надо. Люби так, как сможешь. Или просто уважай её.
- Я не смогу называть её мамой.
- Видно будет. Но знай, если когда-то тебе захочется сказать ей это слово, я не обижусь.
Анатолий и Ольга стали часто навещать их. Оля помогала по дому, так что у Люды больше оставалось время на учёбу и любимое хобби – бисероплетение, но теперь у неё не было нужды продавать браслеты. Вернее, она не стояла с ними на улице. Но размещала фотографии своих работ на своей страничке в Интернете – благодаря папе у неё появился компьютер, и она наконец зарегистрировалась в соцсетях.
Оля и Ира много разговаривали о Людмиле. Ольге хотелось больше узнать про девочку, её привычки, увлечения, перенесённые болезни. Люда иногда ходила с отцом в кино, в парк, на каток.
Спустя полгода Ирина умерла. В последние дни Ольга ночевала у неё. Видела, что Ирине становилось всё хуже и хуже. Проснувшись однажды, она поняла, что Иры больше нет. Мама Люды ушла тихо, мирно. Дочь рыдала так, что её долго не могли успокоить. А потом просто увели из дома.
Сразу после похорон Люда переехала к Анатолию с Ольгой. Но ещё часто возвращалась в свою квартиру, чтобы забрать что-то из своих вещей. И ей нравилось окунаться в тот родной мирок, который был создан её мамой. Ольгу она мамой не называла, хотя любила проводить с ней время. Анатолий радовался, видя, как поладили его девочки.
Конечно, не обошлось без трудностей, ведь Люде пришлось сменить школу и весь уклад жизни. Но к моменту окончания школы жизнь девочки уже била ключом. И подруги настоящие появились, и учителя были такие, что сделали из неё, средней ученицы, отличницу. А когда пришла пора идти на выпускной, Люда, вся такая нарядная, юная, свежая, сказала родителям:
- Мама, папа, жду вас в зале.
И упорхнула. Анатолий видел, что Ольге нужна его поддержка. Если он не обнимет, не поцелует её сейчас, то косметика потечёт. Дочь назвала её мамой. Так легко и просто.
Ольга не знала, что в разговорах с подругами и любыми посторонними людьми Люда с первого дня говорила про неё только так: «Моя мама».