Поможем лопнуть от злости

Публицист Максим Соколов в издании «RT на русском» пишет:

«Ожесточение военной кампании, в ходе которой неприятель всё более переходит к сугубо террористическим методам, откликается в риторике наших бывших соотечественников — освободительных и светлоликих. <…>

Тут механизм двухтактный. «Зеленский и его «герои Украины» берут очередной барьер — прекраснолицые кричат: «Ура!» — «герои Украины» берут новый барьер (хотя, казалось бы, куда уж дальше) — прекраснолицые кричат уже чистым ультразвуком» — и так vice versa.

Логично: от «героев Украины» требуют всё большей решительности, могущей оправдать союзническую помощь, а от русских освободителей за рубежом требуется всеконечное забрасывание чепца за мельницу. И так по нарастающей. Синхронизированные нацисты и нацистские коллаборанты всё крепчают и крепчают. Это, наверное, неизбежно. <…>

Пример тому — устроенное Европарламентом представительное собрание коллаборационастов.

<…>

Похоже, один только берлинский К.Ю. Рогов оказался подозрительным по умеренности, уподобившись англичанам после Первой мировой войны, которые считали, что тотальное унижение и уничтожение Германии может плохо кончиться. Как, собственно, и случилось. Прочие члены собрания — и коллаборанты, и евродепутаты — рассуждали подобно тигру Клемансо: «Боши, то есть русня, заплатят за всё», а Рогова собирались выгнать из собрания.

Брюссельский инцидент имеет значение при решении вопроса, как реагировать на совсем уже неумеренных коллаборантов.

Одни полагают, что только презрительное игнорирование имеет смысл: пусть ярятся, пока сами не лопнут от злости (до чего, кажется, совсем уже недалеко).

Другие возражают: «Всякое предательство должно иметь своё приличие», а в случае отсутствия уже всякого приличия в дело могут быть пущены «цукерки» им. П.А. Судоплатова. Чтобы <…> лопнули не сами, а с посторонней помощью.

Наверное, дело в том, насколько они заразны. Если основная масса эмигрантов-релокантов, не испытывающая никакой особой любви к властям и воинству РФ, в то же время испытывает отвращение и к особенно ярым власовцам — тогда зачем «цукерки»?

Если же зараза окажется достаточно действенной, тогда одного только презрительного молчания может оказаться недостаточно».