Джихангир ранее уже приказал обыскать покои Фирузе, лично заглянул в каждую шкатулку. Но сейчас у него неожиданно появилась идея... Некоторое время он потратил на исследование стола, и вот в потайном ящике стола, совсем рядом с месток, где нашли Фирузе, обнаружил черный порошок, рядом в склянке серый. Черный- именно на этот яд и думал Джихангир, а вот серым могло быть не что иное как противоядие… Она так стремилась во дворец, чтобы выжить… Джихангир ударил кулаком по столу, так сложилось, что он знал этот редкий яд, его симптомы и особенность- он не имеет запаха, чтобы отравить им, нужно долгое время провести с его источником в закрытом помещении… Карета, ведь именно там Фирузе впервые стало плохо, именно там они провели вместе много времени… А ослабленную женщину этот яд убивал быстрее, чем мужчину.
Пот липкими струйками струился по спине, Джихангир ясно представлял, как Фирузе ночами ходит по комнате, обдумывая коварный план, как строит заговор, как крадется к его карете. И ведь ничем не выдала… Джихангир еще больше зауважал столь сильного противника. Прошло много времени, противоядие остановит распространение яда, но не вернет ему здоровье…
"Чего ради она это сделала? Ревность? Но Фирузе была слишком умна, чтобы позволить чувствам затмить разум и потерять все. Она боялась Сафие? Но она и вовсе не оказывала на меня влияния и Фирузе не могла этого не знать… Боялась за статус? Конечно, я ее отдалил, но мать наследника убрать не так просто… Наследника? Не боялась ли она нерожденного ребенка Сафие? Не захотела рисковать? Но мальчик был бы настолько младше детей Фирузе, что всерьез не мог бы рассчитывать на престол…"
Джихангир закашлялся, голова начала болеть.
«А ведь мог бы, если бы не стало Мехмеда… Я ведь думал об этом»- Джихангир вспоминал свои метания- «я ведь мог оставить империю без наследника… Я завидовал Мехмеду, я… неужели я мог бы…» - «Мог»- прошептал ему внутренний голос- «не сейчас, со временем, но признайся себе…»
Джихангир тряхнул головой, отгоняя эту мысль «Абдул уже был не жилец, Фирузе понимала, что престол Абдулу я бы не оставил… Абдул… а ведь я был готов его казнить…» Джихангир приложил платок к губам, стирая следы крови …
«Фирузе хотела сохранить трон для ее потомков? Любой ценой для Мехмеда? Возможно. Но стала бы она так рисковать, устраивая покушение во дворце единственного реального претендента на власть? Конечно, это был бы ее редкий шанс, только… Я же не последний кто разбирается в ядах, я мог бы быть менее беспечен и проверять карету тщательнее, я мог бы поехать в конце концов в другой карете и тогда попытка покушения вскрылась бы, и я бы докопался до организатора, а значит Мехмед бы пострадал... не мог бы это быть кто- то другой. Тот, кому чрезвычайно выгодна моя смерть, тот, кто точно знал, что я готовлю эту карету и тот, кого Фирузе спасала бы любой ценой?»
Оперся рукой на стол и посмотрел в окно.
«Я Джихангир, султан Джихангир, единственный выживший сын султана Сулеймана… Выживший в жестокой бойне. Я расширил границы империи от края до края, я поднялся ввысь. Я выше всех моих предков, я сломал основы государства, я сделал то, что не под силу никому другомую Всеми презираемое ничтожество, я победил отца, победил братьев, придворную клику, персы встали на колени. Но я не смог победить себя. Я одинок, я был бесконечно одинок и та, кому я открылся, предала меня во имя материнской любви. Но кто посмел..."
Сознание начало уплывать Джихангиру потребовалось время, чтобы собраться с мыслями
«Оставить сильного преемника»- вспомнил он последний пункт характеристик достойного правителя- «а ведь я чуть было не прокололся»… и снова приступ удушливого кашля...
«Смирение, Джихангир»- вспомнил он слова отца, султана Сулеймана- «смирение необходимо каждому»- я слушал и кивал, полагая это лишь умением подстраиваться под обстоятельства, но что если это смирение есть нечто большее, что если это тот выбор, который мы должны сделать? И если на чаше весов лежит личное и общее, не должен ли правитель жертвовать личным: амбициями, тщеславием ради блага подданных. Ради славы пусть и посмертной? Не есть ли это смирение отступанием перед властью времени? Не даст ли оно мне шанс уйти с гордо поднятой головой вовремя, а не ждать, пока будущее придет за мной? Отказаться от власти, пока она не откажется от меня, не есть ли это высшая добродетель правителя и достойный финал?"
Джихангир с трудом поднялся со своего места, подошел к окну, решительно развеяв противоядие по ветру «Что предначертано да будет исполнено»- тихо проговорил он, собрав все силы, остановил раздрай в мыслях, с достоинством развернулся и отправился в покои.
...
Продолжение следует...