Детский плач пронзил ночное небо, будто молния. Громкий крик младенца зазвенел по окнам деревенских домов, визгом проник в уши уже спящих людей.
- Вань, слышишь? Ребенок плачет, - Авдотья толкнула мужа в бок и села на кровати. Старенький матрас прогнулся и заскрипел под ее немаленьким весом.
- Чего ты вскочила? - не понял муж спросонья. - Ложись. Ночь на дворе.
Но Авдотья не могла больше спать. Сердце разрывалось от плача неизвестного младенца.
Решив более не беспокоить мужа женщина встала и вышла прочь из комнаты. Спустилась со второго этажа на первый и прислушилась.
Ребенок продолжал рыдать, захлебываясь в слезах.
- Не могу я живого человечка оставить в беде, - сказала сама себе Авдотья, взяла фонарь, накинула на ночную рубаху шаль, и отворила дверь.
С улицы потянуло сырым холодом, внутрь дома зазмеились щупальца тумана.
- Пошла прочь нечистая! - топнула ногой женщина. - У зла нет власти.
Туман тут же отступил от дверей. Авдотья сделала шаг за порог, прикрыла дверь и подняла повыше фонарь с ведьминым огнем. Она специально ходила недавече к местной ведьме, обменяла цельную овечью шкуру. Теперь огонь отгонял местную ненависть и духов.
Ребенок продолжал надрываться и женщина поспешила на звук. Туман расходился в стороны, боясь случайно дотронуться до фонаря. Женщина отворила калитку и вышла на дорогу.
За дорогой было поле сплошь поросшее травой. Никто на этом поле ничего не высаживал, ничего не строил. Проклятое оно было. Все культурные растения мерли, дома разрушались. Зато дикий бурьян рос как на дрожжах.
Плач доносился с поля.
Авдотья посильнее запахнула шаль, перехватила удобнее фонарь и ступила на проклятую землю.
Она шла, цепляя на подол колючки, но не останавливалась. Бог не даровал ей детей, и женщина очень переживала из-за этого. И Ваня вечно недоволен ей был. Поручал тяжёлую работу. Мол, все равно как женщина не состоялась. Пусть хоть какая-то польза будет.
А теперь она идёт на плач брошенного ребёночка,и сердце никак не может успокоиться. Боится, что не отыщет в глухом тумане, не успеет. Боится, что как только рассвет, морок исчезнет, растворится вместе с проклятым туманом.
Но вот впереди показался чей-то сгорбившийся силуэт. А ребенок перестал кричать, только жалобно всхлипывает теперь.
Женщина подошла ближе и увидела, как над кульком склонилась противного вида старуха. Патлатые грязные волосы скрывали ее лицо, горбатую спину обтягивала грубая рубаха, на босых ногах желтели длинные ногти.
Сначала Авдотья подумала, что старуха пытается ребенка убаюкать, но когда услышала причмокивание, чуть не поседела от ужаса.
- Прочь, нечисть! Прочь! - завизжала Авдотья, бросаясь к кулечку.
Старуха, заметив женщину встала и оскалила гнилые зубы.
- У зла нет власти! Прочь! - Авдотья замахнулась фонарем на старуху, та, увидев ведьмин огонь, отпрянула. А затем, оставшись без ужина, потопала, прихрамывая, в туман.
Авдотья поставила на землю фонарь и подняла куль, в котором все ещё шевелился ребенок.
Женщина ласково погладила найденыша по голове, осмотрела ранки на его маленькой ручке, которые остались после острых зубов кикиморы. Прижала малыша к себе, да и быстро побежала домой.
Теперь мальчишка, а это именно он, будет ее опорой, ее надеждой, ее сыном. Бог все же услышал ее мольбы!
***
- Это кто тут разоряется? - Иван проснулся сразу в дурном настроении. Его разбудил плач ребенка.
Спустившись в кухню, мужчина обмер. Его жена, которой уже под сорок стукнуло нянчилась с каким-то ребятенком. Небось совсем тронулась и украла у кого-нибудь из деревни. Ночью вставала, наверняка для этого.
- Это Миколушка. Наш сынок, - она стала его укачивать. Но ребенок плакал и совсем не хотел спать.
- Ты что, дура старая, совсем из ума выжила? У кого ребенка выкрала? - взбеленился Иван.
Но Авдотье было все равно на гнев мужа. Она укачивала Миколушку и не могла взгляда от него отвести.
- Ночью отбила у кикиморы на проклятом поле, - промурлыкала женщина.
- Где?! - заорал Иван. - Немедленно верни это отродье обратно. Неизвестно что за нечисть ты приволокла в дом!
Он попытался забрать у жены ребенка, но та увернулась, прижала малыша к себе и бросилась прочь из дома.
- Люди добрые! - закричала Авдотья, бросаясь к калитке.
- Стой, змея! Не трону я вас. Только не голоси. Что люди подумают? Что я изверг какой-то! - крикнул ей вслед Иван.
Лицо его раскраснелось, на лбу вздулась венка.
Авдотья остановилась и взглянула на мужа.
- Принимаешь Миколушку в семью? Твой ли сын он отныне?
- Не мой. Никогда не признаю этого... - он попытался подобрать слово, которое ясно покажет Дотье, что в руках у нее нечисть, но не смог. - ... Этого ребенка. Но пускай живёт. Если что-то натворит, выброшу на улицу, ни на что не посмотрю.
Авдотья выдохнула и пошла в дом, покачивая Миколушку.
Продолжение >>
Подписывайтесь, чтобы не пропустить!