—Ты, Добрыня, крепко думай! Тут, значитца, торопиться не след. Почитай на всю жизнь дитю судьбу выбираешь! Ну, будьмо , други! - дядька Илья пригладил широкой пятернёй густую, с проседью, бороду и свободной рукой поднял чашу с брагой. Широкая, полотняная рубаха натянулась, обрисовав могучую фигуру богатыря. Илья потянулся навстречу кубкам побратимов и чаши встретились с глухим звоном, расплескав хмельной напиток. Выпили.
Сегодня повод для дружеской встречи был особенным – Добрыня готовился стать отцом. Его любимая Настасья должна была вот-вот разрешиться от бремени. Бабка-повитуха, прибывшая ещё утром, уже увела Настасью в баню и хлопотала вокруг роженицы. А Добрыня, чтобы не слышать криков жены, от которых у будущего папаши вздрагивало сердце, отправился к Илье Муромцу за поддержкой. По пути завернул к Алёше Поповичу – самому младшему из их тройки. Алёшка был ещё холост и от дружеской встречи никогда не отказывался. Илья же был давно женат. Имел двоих сыновей. Поэтому житейским опытом и мудростью щедро делился с друзьями.
—Да-да, внимательно выбирать талант надо-ть! Вона, Ермолай Данилыч определил дар Авдотье своей и чё вышло? Девка, как оглашенная – то по горящим избам носится, то коней на скаку тормозит. От неё уже все лошади в сторону шарахаются! Вот тебе такое надо? – поддакнул, уже порядком захмелевший , Попович.
—Ты, Алёшка, погодь человека виноватить! - густым басом прогудел Илья Муромец, - Во-первых, он не знал кто у него будет, а пока его Дарья родит не дождался и помчался дитю талант определять. Думал, что жена сыном порадует. Вот и выбрал смелость. А оно, вишь, как получилось – девка родилась! Сам же знаешь, что выбранный талант, как и младенца – назад уже не воротишь!
—Эт точно! Не воротишь! Он один и на всю жизнь даётся. Вот только не пойму я – почему это родители талант своему чаду выбирать должны? Почему самому нельзя? А если они ошибутся и дитё потом совсем не радо будет? Вона, как Авдотья та же... Эх, хорошо что я пока не женат – голову ломать не надо! А время придёт, авось Боженька и присоветует чего-нить. – Алёшка широко улыбнулся и хитро подмигнул Добрыне.
—Эх ты, проныра! Попович и есть ! Всё на Бога надеешься, а сам-то не плошай! – Добрыня улыбнулся и легонько ткнул в бок друга. Потом посмотрел строго и сказал. – Ты, Алёшка, не бузи! Не нами придуманы традиции – не нам и нарушать! Испокон веков так ведётся, что мать с отцом для своей кровиночки сами талант выбирают. Сами же потом и воспитывают так, чтобы пред Богом и людьми ответ держать. Да и Авдотья Ермолаевна в нашей дружине не последний человек, аль забыл как она тебя дубиной отходила за то, что ты в конюшне охальничать вздумал? Ты потом две недели стоя трапезничал, как конь в стойле.
Илья и Добрыня беззлобно захохотали, вспоминая давнюю историю. Алёшка тоже ухмыльнулся и почесал спину.
—Ладно, други, пойду я. Поди Настасья моя порадует уже – узнаю наконец-то кто родился. – Добрыня встал. Поклонился в пояс. И попрощавшись, зашагал домой.
Вечерело. Наступало то волшебное время суток, когда солнце потихоньку закатывалось за горизонт, раскрашивая небо широкими мазками золотисто-алого цвета. Постепенно темнело,словно ночь укрывала всё вокруг бархатным чернильным покрывалом. Добрыня шёл домой и думал о жене, о ребёнке, которого скоро увидит. Вспоминал, как они с Настасьей впервые встретились и полюбили друг друга, как ждали рождения первенца. И о таланте тоже думали. Бывало и спорили. Добрыня хотел сына и чтобы он обязательно стал богатырём. А потому отвагу выбирал. Настасья о дочке мечтала, чтобы та хозяюшкой и мастерицей была. И талант хотела для дочери рукодельный. В общем, к единому мнению пока так и не пришли. И вот теперь настало время определяться. Ведь по древнему закону нужно талант для ребёнка выбрать в течении первых девяти дней, чтобы этот святой дар Бог в дитя вдохнул. И Ангела-Хранителя назначил.
Вот уже изба показалась. Добротная, сложенная из толстых брёвен, с окошками в резных наличниках – изба, словно красна-девица красовалась на небольшом пригорке. Добрыня прислушался. Тишина. И криков не слыхать. Осторожно ступая, вошёл в сени. Немного постоял, привыкая к темноте, и осторожно зашёл в светлицу, освещаемую лампадкой у икон. Там, на широкой кровати, в мягкой перине спала его любимая, Рядом, в люльке подвешенной к потолку, лежал спелёнутый младенец.
Добрыня, едва дыша, приблизился и наклонился над люлькой. Словно почувствовав его присутствие, ребёнок пошевелился. Закряхтел. Настасья тут же встревоженно проснулась. Протянула руки к люльке. Но, увидев мужа, расслаблено улыбнулась и откинулась на подушки.
—Ну? Кто? – тихонько покачивая колыбель, спросил Добрыня.
—Сынок у нас. Такой же богатырь, как и ты, милый. И я уже знаю, какой талант ему выбрать. Как ты и хотел пусть будет...
Волна любви и нежности захлестнула суровое сердце Добрыни. Он склонился. Нежно поцеловал Настасью, не давая договорить. Потом слегка отстранился. И, глядя в родные глаза, тихонько прошептал:
—Пусть будет счастливым! Этот талант выбирают мужчинам в нашем роду. Именно поэтому я и встретил тебя, любимая. И безумно счастлив!