Издательство "Аркадия", серия Memory - это всегда безупречное полиграфическое исполнение. Увы, не всегда безупречных произведений... Не спорю, среди романов серии есть и абсолютно достойные, например, Элен Мари Вайсман - Сироты на продажу , но далеко не каждая книга может стать познавательной, хотя все они позиционируются как исторические, и увлекательной. Проблема, на мой взгляд, в том, что авторы, все как один, пишут о временах довольно давних и не слишком сильно утомляются, выискивая достоверную информацию. Из этого вытекает либо миллион исторических огрехов, либо пустая сказка, в которой время и место - просто условные вещи, всё могло бы быть где угодно и когда угодно при похожих обстоятельствах. Вот и в этот раз английский автор (кстати, пока не забыла: меня поразила краткость благодарностей писательницы в конце книги - своим издателям, и всё, ни одного лица, которое помогало бы собирать информацию, открыло бы доступ в архивы или что-то ещё подобное, и о чём это говорит?) пишет о временах франко-прусской войны и рядовой французской революции. Слегка сомнительно, ну да ладно. Но далее: половину книги мы получаем медлительное повествование о беспорядках в Париже, о входе прусской армии, марширующей на параде, который со всем усердием закидывают гнилыми овощами уличные мальчишки, о том, что нет продуктов и т.п. Какое-никакое действие начинается , когда в дом архитектора Сен-Клера врываются грабители, убивают служанку и похищают дочь. Тут опять надо на минуту отступить: как вы себе представляете ситуацию, когда мать с ещё двумя девочками уехала в их провинциальное поместье, не взяв девочку, потому что она больна, а папаша - в городе, где вот-вот начнётся светопреставление, и он об этом знает - уходит в своё бюро, оставив девочку на попечение служанки, и даже ни одного вооружённого хоть чем-нибудь слуги-мужчины? А ведь если папенька не будет работать - у нас не будет денежек, малышка Элен...
И вот десятилетняя Элен в руках урода Гастона (Гастон - воплощение писательского приёма под название "мир тесен", он не кто иной как тот самый солдат, который бежал из лагеря после Седана, где находился вместе с братом девочки, а для побега поджёг целый сарай, набитый такими же, как он сам, французскими пленными).
- Я — Элен Розали Сен-Клер, - объявила девочка пустой комнате. - И я не боюсь. Последнее определённо не было правдой, но эта фраза, произнесённая вслух, ослабила чувство страха.
Вот примерно отсюда - напоминаю, почти середина книги - начинается та самая долгая дорога домой. Попутно бедная девочка оказывается в приюте.
Что с новенькой хлопот не оберёшься, сестре Маргарите стало ясно ещё тогда, когда она забирала девчонку из кабинета настоятельницы. По дерзким глазам определила. Смирения в этих глазах не было в помине.
Причём про дерзкие глаза писательница моментами забывает, и тут мы уже видим Элен в роли готового клиента психоаналитика, потому как гад Гастон нанёс ей непоправимую буквально, но только моральную, опять же буквально - физическую не успел - травму. И тем не менее образ девчонки - самый цельный в книге. Тут есть и чисто детская растерянность перед лицом страшных реалий - "Почему братья воюют на разных сторонах, она не понимала. Они оба французы, оба выросли в Париже… Вот беда какая…", и несгибаемый характер, который позволил ей выжить, вернуться домой и даже помочь одному из братьев.
- Французы убивают французов, мрачно ответил доктор Симон, - и Париж гибнет.
Мрачное предсказание не сбылось, причём уже в конце книги дела понемногу улаживаются, и даже уличный мальчишка Жанно, бывший и другом, и предателем по ходу развития истории, определяется с тем, что он всё-таки друг. Навсегда... А я вот раздумываю, какую бы такую пугалку навсегда себе придумать, чтобы прекрасные обложки Memory больше не били по моему кошельку...)))