По телевизору снова объявили штормовое. Уже как минимум четвертое за этот месяц.
Уровень воды в заливе поднялся на энное количество метров, и двор неминуемо превратился в заводь. Небольшое болотце, находящееся неподалёку от него по уровню воды сравнялось с тем самым заливом, и во двор, сильнейшим для нашей местности ветром, нагнало всякие пни и коряги. Жутковатый получился вид. Все мои немногочисленные друзья решили не мириться с издержками погоды и спешно уехали в очередную Доминиканскую республику, а я остался, ибо последний мой кредит висел на мне тяжким грузом.
- Хорошо, что я живу не в центре… Река, поди, давно вышла из берегов, - проскользнуло у меня в голове, но я не придал этой мысли какого-то особенного значения.
Я был не очень то сердобольным человеком, по крайней мере, я рассчитывал на то, что специально обученные люди, призванные спасать других в условиях чрезвычайных ситуаций, занимаются сейчас своим делом.
Дома сидеть скука смертная, и хотя на улице было далеко не веселье, и даже более того, опасно в связи с тем самым штормом, я, недолго думая, надел болотные сапоги, и решил полюбоваться разгулявшейся стихией поближе.
Во дворе и его окрестностях никого не оказалось. Даже птицы, и те, судя по всему, куда-то попрятались. Я неторопливо зашагал по улице, по щиколотку залитой водой. Ветер был такой силы, что периодически сбивал мой ровный шаг, но это меня совершенно не волновало. Лесополоса, что начиналась у болота, ходила ходуном. Вдали была видна то ли поломанная, а то ли поваленная ветром сосна. В стороне у магазинов оторвало всю наружную рекламу, и остатки её, разорванными тряпками, тряслись на ветру. Повалило лавку торговца арбузами, сорвало крышу автобусной остановки, растрепало обшивку забора, которым огородили рядом стоящее здание, находившееся в ремонте.
Картину дополняли разбросанные всюду ветки деревьев и кустарников, а так же всяких мелкий мусор, крутившийся волчками по углам.
Не хватало лишь разбитых в домах окон, разорванных проводов линий электропередачи, перевернутых автомобилей, и это стало бы походить на настоящий хаос.
Я стоял у самой кромки полностью заросшего пруда, соседствовавшего с болотом.
Отсюда открывалась прекрасная картина на ближайшую округу.
Тут я почувствовал, что за мной кто-то наблюдает, хотя рядом никого не было. Не зверя, ни птицы, ни уж точно что, человека. Присев на корточки я затаился и прислушался. Со стороны тропинки послышался едва слышимый всплеск.
- Ручей, наверное, - подумал было я, но всё же пошёл на доносившийся звук, чтобы окончательно в том убедиться.
Маленький ручеёк, что перетекал через тропинку от болота к пруду, изрядно разросся с приливом. Я неуверенно шагал через его ощутимое течение по сложенным одно к другому здоровенным брёвнам, как вдруг одно из них провернулось под ногой. Я оступился, и чтобы не упасть вперед, выставил колено, набрав воды в сапог и порядочно промочив штанину. Справа, метрах в десяти от меня, шевельнулось что-то бледное.
В замутнённой воде я заметил их не сразу. Изможденная женщина, а слева под ней, уже скрывшийся под водой грузный усатый мужчина, с расцарапанным и даже разбитым местами лицом, без каких-либо признаков жизни.
То, что я заметил дальше, понудило меня к мгновенным действиям. Из-за спины женщины, я увидел выглядывающего ребенка. Девочку лет пяти-шести.
Не раздумывая, я кинулся в тухлую болотную воду, всё же боясь увязнуть, но старясь перескакивать с одного возвышающегося над болотом островка на другой. Девочку я вытащил без труда, она была в сознании, но чрезвычайно испуганной. Усадил её на ближайший ко мне клочок травы.
- Там сестра. Пожалуйста, спасите мою сестру, - пролепетала девочка.
Я кинулся обратно.
- Вторая! - мигом пронеслось в голове. И как я её сразу не заметил.
Вытащить её оказалось задачей непростой. Кроха намертво вцепилась в хиленький куст. Разжав детские кулачки и выбравшись из болота, я усадил её на траву, рядом с сестрой. Наступила очередь женщины.
- Женщину оставьте, - в один голос, монотонно произнесли девочки.
- Как оставить?
- Очень просто. Оставьте и всё. Ей самое место в болоте, - настойчиво и уверенно произнесла, как мне показалось, старшая из сестер.
- Чушь какая-то, - думаю. Нет, так не годится, живая же ещё, живой человек.
- Она не человек. Она ведьма! Ведьма, по-вашему, тоже человек?
- Ведьма тоже человек, - говорю. Насмотритесь своих сказок, про вампиров и оборотней, и мерещится потом на фоне болот нечисть всякая.
Через пару минут я вытащил и её, а затем пошёл за мужиком, совершенно не представляя себе как буду его вызволять. По виду он весил целый центнер, хотя и был совсем небольшого роста. А ведь его ещё и в сознание приводить как-то, если конечно он не утоп.
Взяв его под плечо, потянул. Нога, зацепившаяся за корягу, освободилась, и он буквально сам, как надутый, всплыл ко мне.
За моей спиной показалась только что спасенная женщина.
- Не надо. Не трогайте. Он уже не жилец. Просто оставьте его здесь, - холодно произнесла она.
Я увидел, что под задравшейся штаниной на его правой ноге красуется жуткий, словно бы очень старый перелом, загноившийся настолько, что от раны по всей ноге и уже по телу, шли какие-то язвы и струпья.
Мужик резко открыл глаза, и с силой оттолкнул меня, уйдя обратно под воду. Мне даже показалось, что он произнёс слово "нет", хотя, всё же показалось.
- Что за чёрт!? Вы кто вообще такие? Какого лешего вас сюда потянуло в такую погоду, - не выдержал я, и снова было потянулся за ним, но женщина, стоявшая за моей спиной, задержала мою руку.
- Не трогайте, только хуже сделаете, его место здесь. У него редкая форма чумы. Его не излечить и не спасти. Даже если сейчас вам удастся каким-то чудом его вытащить, а он наверняка не даст вам этого сделать, то всё равно к утру помрёт.
С этими словами она отвернулась от меня, и недовольно уставилась на детей.
- Пойдёмте, девочки - решительно произнесла она.
Девочки на неё даже не посмотрели.
- Спасибо, молодой человек, мы вам очень признательны, - выдавила мне, повернувшись профилем. Я заметил её противный острый нос.
- Мы никуда не пойдём с тобой, тётя! – сказала, как мне показалось, уже младшая. И поделом твоему племяннику-обжоре! Не на тех нарвалась. Мама узнает кто ты такая, костей не соберешь!
- Да что здесь вообще происходит? - вмешался я, но на меня не обратили никакого внимания.
Сестры поднялись и короткими прыжками, как ни в чём не бывало, выбрались на тропинку, которая вела к моему дому. Женщина, вздохнув, едва волоча ноги, пошла следом. Я отправился за ними, не столько из интереса, сколько желая попасть в тёплый дом, чтобы переодеться и принять душ. Несмотря на разгулявшуюся весну, вода в болоте оказалась ледяной, и я промёрз до костей. Чего совсем нельзя было сказать о моих таинственных спасённых уже как через пару минут после их вызволения.
- Лен, ты тоже заметила? - обратилась младшая к сестре.
- Чего?
- Этот, который нас вытащил, ну, он тоже?
- Чего тоже?
- Ну, ТОЖЕ?
- Нет.
- Значит тоже.
- Не говори ерунды. Не тоже. Я бы сразу это поняла.
- Стой. Чувствуешь?
- Ага, где-то совсем рядом.
- Туда, - указала пальцем старшая из сестёр на окна первого этажа моего дома.
Девочки забежали в соседствующий с моим подъезд. Первый этаж, коридор, у двери старушки Прасковьи. Старшая аккуратно постучала, несмотря на приоткрытую дверь. Не то что бы я был удивлён их выбором, но стоит прояснить, что у нас в доме жила одна диковинная, а для кого-то и сумасшедшая бабушка. Соседи её не любили, поговаривали, что муж её повесился, мол, довела она его. Иные несли чушь о том, что она ведунья, знахарка, какие обычно в далёких деревнях живут и разные болезни лечат, которые доктора не в силах излечить, да заговоры с приворотами устраивают.
Дверь её квартиры была выкрашена в бледно-красный, с каким-то желтым пятном в левой нижней части, словно бы краска стёрлась, а под ней обнажился старый слой. Казалось, старуха будто бы их поджидала, хотя, честно признаться, я и не помню, когда она в последний раз закрывала дверь своей квартиры. Воровать у неё было нечего, да и всяк в нашем небольшом городишке знал, что без приглашения к ней лучше не соваться.
Тут в межквартирный коридор буквально влетела та самая, остроносая тётка, бывшая минуту назад настолько уставшей, что еле открыла дверь, ведущую в подъезд.
- Девочки, стойте, девочки! - взмолилась она.
Нет, они явно едва ли имеют какое-то отношение к этой женщине, - такой вывод напрашивался уже не впервые и как-то сам собой.
Прасковья приоткрыла дверь и обе девочки юркнули в её квартиру.
- Вы не понимаете! Не понимаете! Нельзя! Их нельзя.. - она не успела закончить и прижалась к стене.
Из-за двери показалась голова Прасковьи Филипповны.
- В Тишняк их надо, - тихо, но командным тоном сказала Прасковья, посмотрев на меня.
- А? - отшатнулся я.
- В Тишняк. За Псковским трактом есть деревенька одна, Тишняком зовётся.
- А, ну это уже без меня, - говорю, и разворачиваюсь уходить.
- Да, да, без тебя голубчик, - с иронией бросает Прасковья. Без тебя теперь уж точно тут не обойтись.
Последних слов я не расслышал и вышел из подъезда. На улице поутихло, зато зазвенело в голове. Я потянулся к нагрудному карману и вынул полу-промокшую пачку сигарет. Пьезозажигалке, к моему удивлению, повезло куда больше. Курение не было моей привычкой. Скорее я делал это, когда мне надо было полностью погрузиться в свои мысли, обдумать что-то важное, или что-то не совсем объяснимое с точки зрения обывателя. В этот раз никаких особенных выводов, кроме того, что это всё какая-то чушь я не сделал, и быстрым шагом отправился домой.
Через минуту я уже был у своей двери с ключом в руках. Оборот, второй оборот, дверь открылась и я остолбенел от того, что никак не укладывалось у меня в голове. Это был мой подъезд. Моя входная дверь. Но квартира, что была передо мной, была не моя. И хотя сперва я несколько растерялся, придя в себя, я сразу же узнал в ней квартиру старухи Прасковьи.
- Шоу маст гоу он, - первое, что я мысленно произнёс. Шоу должно продолжаться.
Квартира оказалась пустой. От неприятной и изрядно пугающей ситуации, по спине прошёлся лёгкий холодок.
Я вышел в подъезд, закрыл свою дверь, в ставшую чужой мне квартиру и вернулся обратно, к двери той, в чью квартиру волшебным образом превратилась моя.
Недовольно стукнул в приоткрытую дверь, чтобы обозначить своё появление и прошёл в прихожую. В конце прихожей, из коридора доносился тусклый свет. Я снял куртку и повесив её на крюк вешалки, аккуратно прошёл в коридор. Прасковья сидела на кухне.
На растянутой над включённой плитой верёвке сушились вещи девочек, очевидно постиранные на скорую руку.
- Вернулся таки, светик, - с улыбкой потешалась она.
- А они ведь теперь от тебя не отстанут. Ты теперь их новая игрушка.
- Ты зачем этих двоих приволок? Как ты их вообще увидел в такой мутной воде. Чего вообще на улицу потащился по такой погоде? - закончила было бабка и впилась в меня своими большими, немного выпученными глазами. На её лице не осталось и тени улыбки.
- Квартиру верни обратно, ведьма - сердито выдавил я. День выдался тяжёлый, ещё и ты тут со своим колдовством.
- Ты погляди, я к нему со всей душой, а он ещё и бранится почем зря! Не трогала я твою квартиру. Нужна она мне, как собаке пятая нога! - недовольно проговорила Прасковья.
- Ух, что сразу случись, так во всех бедах виновата старая женщина, сил моих нет…
- Стара я уже, чтобы пространство до такой степени изменять. Даже на расстоянии нескольких стен. Поди, думаешь, что самый умный?
Я не знал, что ей ответить на всё это.
- Они в комнате. Иди, полюбуйся, спаситель невинных детей, - сказала она так, словно не вмешайся я на болоте во вполне естественный ход событий, было бы куда лучше и правильнее.
Аккуратно открыв дверь, я прошёл в небольшую комнатёнку, с зашторенным окном и горящей под потолком советской пластмассовой люстрой, состоящей из подвешенных в ряд пластиковых декоративных элементов, несколько из которых отсутствовали на своих местах. На полу лежал протёртый со всех сторон ковер, с каким-то незамысловатым узором, наподобие тех, что раньше висели в Союзе на стенах у всех кому не лень, и чуть ли не потолках. В углу на тумбе красовался телевизор "Витязь" под солидным слоем пыли. Справа от него стояла кровать, а за ней небольшой столик, за которым сидела младшая из сестер и что-то рисовала карандашом. Старшая же, вольготно расположилась на кровати и читала какую-то ерунду, в духе Дарьи Бронцовой. Сейчас я уже не сомневался, что передо мной близнецы. Сходство двух сестёр было необычайным.
Я подошёл к столу. То, что рисовал ребенок едва ли шести лет от роду, не очень-то поддавалось логике взрослого человека. При помощи линейки и карандаша, малютка с инженерной точностью чертила план-схему моей квартиры, на котором разве что не хватало разбросанных у комода, подле моей кровати носков.
- Таак, - затянул я. Вот оно значит в чём дело.. Как же у тебя красиво, а главное точно, получается воспроизводить технический план моей квартиры. Чувствуется рука профессионала!
- Я Лена, а это Аня, моя сестра, - указав рукой в сторону кровати, монотонно произнесла девочка. Она старше меня на пару минут, но мы считаем, что это не имеет никакого значения.
- Необычайно рад знакомству! – с иронией буркнул я. Будь так добра, верни мою квартиру на прежнее место, пожалуйста. Я бы очень хотел немного от вас от всех отдохнуть или хотя бы принять душ после наших общих купаний.
- Квартиру? Какую квартиру? - Лена улыбалась во весь рот и продолжала дорисовывать некоторые детали интерьера моей комнаты. Поставив незамысловатую загогулину в углу своего рисунка, выполненного по всем чертёжным правилам, девочка протянула листок мне.
- Дарю! Не благодари. А душ ты можешь принять здесь, если конечно захочешь. Ну, например, чтобы далеко не ходить, – девочка улыбнулась ещё шире, наделив слово «например» какой-то особой интонацией.
Да и вещи мы твои постираем. Всё равно ты нам нужен, Гриня. Мы без тебя теперь никуда.
- Ага, спаситель ты наш, - донеслось до меня со стороны кровати. Старшая вставила в диалог свои пять копеек. Я же, ещё раз про себя уточнил, что эти «обе две» превосходно дополняют друг друга.
- Гриня, - мысленно отметил я с некоторым отвращением. Гриней меня называл только дед, да и то скорее в шутку, чем всерьез. Он так бормотал, когда я допускал какую-то очевидную оплошность. Уничижительно, одним словом.
На мои просьбы не называть меня этим, дед со всей своей серьезностью заявлял, что вообще-то мама сперва хотела меня назвать Григорием, но уже потом передумала, и выбрала имя Георгий, в чём для него, для деда, нет практически никакой разницы.
- Например, если бы я только мог, я бы ушёл куда дальше, например. Но в этой ситуации меня и соседний подъезд устроит куда больше, чем ваше общество читателей-кадастровых инженеров, - не сдержался я.
- Да я просто предложила, чего ты сразу сердишься, дядь, - сказала она, сделав вид, что её мои слова как-то задели.
Я взял из её рук листок, сложил его пополам и убрал в задний карман джинсов, направившись из комнаты прочь.
- Ещё увидимся, - донеслось мне вслед.
- Ага, в другой жизни увидимся, добавил я про себя.
Когда я вышел из подъезда уже смеркалось. Уровень воды во дворе несколько поднялся, и это вызывало определенные опасения. И без того веселый день плавно подходил к концу. Вернувшись в свой подъезд в надежде, что моя квартира теперь уже на своём законном месте, я спешно вставил ключ в замочную скважину. На незавершившейся половине оборота раздался щелчок, и ключ замер в положении «без четверти три». Я принялся вертеть его из стороны в сторону, но он никак не поддавался.
- Да что же это сегодня, - раздосадованно выдавил я, и налёг на ключ едва ли не всем весом.
- Дзеньк!
Секунда, и головка ключа уже блестела у меня в руках. О том, где осталась другая его часть, я думаю, говорить не обязательно. Благо, в правом кармане у меня был телефон. Телефон действительно был, но кроме прочего «был», был он ещё и промокшим. В надежде на чудо, я зажал кнопку включения, и, чуда не произошло. Из-за соседней двери я услышал чьи-то громкие возгласы в духе тех, что доносятся из дешевых баров. Там жил Михаил - великий ценитель крепких спиртных напитков, неисправимый холостяк, вечно молодой и вечно пьяный. Звонок в его квартиру не работал с позабытых времен и поэтому я трижды постучал в дверь своим увесистым ботинком.
- Уу, бля! – донеслось из глубины квартиры. Кого там принесла нелёгкая?
Дверь отворилась, и на пороге показался по пояс голый Михаил.
- Здоров, сосед! А чё, шумим? – с вызовом выдал мне Миша. Так мы это, мы же не громко вроде, да и у братана дочь родилась, понимаешь?
В нос ударило хорошим перегаром, но я не стал подавать виду.
- Миш, слушай, тут такое дело, мне бы позвонить от тебя, а то мой телефон сломался. А братана от меня поздравь.
- Да ты заходи! Сам его поздравишь. Ну и позвонишь заодно!
Позвонишь. Он сделал ударение на второй слог и меня передернуло похлеще, чем даже от его перегара.
- А ты чё мокрый весь, случилось чё?
- Да нормально, споткнулся на улице, - нехотя бросил я.
Я прошёл в квартиру и остался стоять в коридоре.
- Колян, братишка, иди сюда, тут тебя поздравить хотят! - проорал Миша в сторону кухни, а сам пошёл в комнату вслух рассуждая о том, где же этот чёртов телефон может быть.
Коля был несколько помягче брата, поэтому негромко предложил мне пройти в гости, и, получив мой вежливый отказ с поздравлениями, вышел из кухни, подошёл ко мне и крепко обняв, сообщил мне о том, что дочку Катей назвали и что он наконец-то стал отцом. Я ещё раз его поздравил, сказав, что был бы рад к ним присоединиться, но чрезвычайно устал. Он понимающе мне кивнул.
Из комнаты вышел Миша со словами:
- Колян, набери-ка меня, что-то телефон не могу найти.
- Сейчас сделаем, - ответил Коля, достав из кармана мобильный, и нажав на нём несколько кнопок, приложил аппарат к уху.
- На вашем телефоне недостаточно средств. Пожалуйста, пополните баланс, - машинно протараторил Николай, глядя на нас.
Я громко выдохнул.
- Ладно, ребят, спасибо, я пойду пожалуй, - устало сообщил я и вышел вон.
На часах была половина восьмого и на улице уже совершенно стемнело. Итак, идти мне было особенно некуда, кроме как не к старухе Прасковье, хотя бы по той простой причине, что у неё в коридоре, как я успел заметить в прошлый раз, стоял советский дисковый телефон.
Дверь в квартиру старушки как всегда была чуть приоткрыта. Я осторожно постучал и, выждав недолгую паузу, прошёл в прихожую.
- Прасковья Филипповна! – позвал я из коридора, но ответа не последовало.
- Прасковья Филипповна! – позвал я снова.
Из коридора, а вернее даже из-за угла показалась голова одной из сестёр.
- Ты чего орёшь? – зашипела она на меня. Ленку разбудишь! А бабушка в магазин ушла. Чего тебе?
- Ничего. Позвонить мне надо, ключ сломался, домой не попасть.
- Сдуру можно и нос сломать! Вон же телефон стоит – бери и звони куда хочешь, - сказала она и тут же скрылась в глубине квартиры.
Я поднял трубку и был несказанно рад услышанному непрерывному гудку. Набрал «01». Через несколько секунд в трубке послышался приятный женский голос.
- МЧС России, старший сержант Москвина, слушаю вас, - отрапортовала мне девушка.
- Здравствуйте, у меня сломался ключ и мне не попасть в квартиру. Ситуация не самая чрезвычайная, но боюсь что без вашей помощи мне в ближайшее время никак не обойтись.
- Я поняла. Скажите пожалуйста, у вас есть с собой паспорт с пропиской в этой квартире?
К своему большому счастью я всегда носил паспорт с собой. Так, на всякий случай, если вдруг моей богатой растительностью на лице, в очередной раз заинтересуются сотрудники правоохранительных органов.
- Да, паспорт с регистрацией по месту жительства у меня имеется.
- Хорошо, ожидайте, пожалуйста, - быстро ответила мне она, и тут же заиграла фоновая музыка.
Спустя пять или семь минут музыка внезапно оборвалась и та же девушка в лице старшего сержанта Москвиной уже без прежнего энтузиазма сообщила мне о том, что в связи со штормом на данный момент все отряды заняты и когда они освободятся можно только гадать. Может к утру, когда, а вернее - если стихнет шторм. Спросила меня, желаю ли я, чтобы со мной связались, когда у них появятся свободные сотрудники, получив мой отказ и затем, порекомендовав мне напоследок переночевать у знакомых или в гостинице, девушка шаблонно поблагодарила меня за обращение и повесила трубку. Как там говорят, в полиции, «вот когда убьют – тогда и приходите».
Из подъезда послышались чьи-то шаркающие шаги. Дверь со скрипом открылась и на пороге показалась сгорбленная Прасковья, сжимавшая в руке сетчатую авоську с продуктами. Она вальяжно прошла мимо меня, поставила авоську на пол, разулась, сняла пальто и удалилась на кухню. По всему было видно, что она была мне не очень рада.
- Прасковья Филипповна, я тут это, у меня ключ сломался, мне домой не попасть, и я хотел у вас спросить, не займёте ли вы мне порядка тысячи рублей, мне на гостиницу не хватает, - промямлил я.
Я уже было подумал, что мне не ответят, поскольку пауза несколько затянулась, но только я об этом задумался, как передо мной тут же показалась Прасковья.
- Ты чего ты орёшь на всю квартиру?
Голос у меня действительно был громкий.
- Чего орёшь? – повторила она. Денег не дам, потому что нет у меня денег, а вот замест гостиницы могу предложить отдельную комнату с видом на заводь. На ужин сегодня греча с курятиной, вещи свои в углу кинь, ванная по коридору - вторая дверь налево.
- Спасибо, - несколько смущенно произнёс я.
- Должен будешь, милок, - то ли в шутку, толи всерьез обронила добрая старушка и удалилась на кухню.
От ужина я вежливо отказался, да и есть мне не особенно хотелось. На скорую приняв душ я отправился спать. Кровать была изрядно жесткой, а одеяло жутко кололось. Про подушку вообще промолчу, но всё это было несравненно лучше ночлега на каком-нибудь вокзале. Весьма удачно сказывалась моя значительная за день усталость, и уже через пару минут я провалился в глубокий сон.