-Таисия Игоревна! Вы готовы? - в комнату постучался папа. Я задумчиво смотрела в зеркало. Папа, не дождавшись ответа, вошел и остановился на пороге как вкопанный.
-Таааааська… - восхищенно протянул он, -Ты моя красавица!
Папа крепко меня обнял. Я рассмеялась:
- Ты мне льстишь, папа!
- Вовсе нет, - отец погладил меня по волосам, -Ты принцесса. Собирайся, а то мы уже опаздываем. Мы с мамой ждем тебя внизу.
Папа поцеловал меня в лоб и вышел из комнаты. Оставшись одна, я вновь покосилась в зеркало. Оттуда на меня смотрела девушка в длинном платье из черного атласа. Платье было роскошно-простым: черный шелк туго обтягивал мою (ну чего уж таить!) тонкую талию, идеально повторяя контур тела, и спускался вниз тяжелыми благородными фалдами юбки. Никаких украшений, блесток, и бисера, только идеальная красота дорогой ткани. Родители потратили на это платье немало денег - их подарок к моему поступлению в Джульярд. Волосы я просто немного завила, добавив к природным кудрям еще мягких волн. Глаза подвела тонкой линией, чтобы они казались еще синее.
Я схватила со стола клатч, перчатки и побежала вниз, к машине. Двор школы пестрил выпускниками и их родителями. День выдался солнечный, поэтому выглядели все в лучах солнца необычайно ярко. Девушки-красавицы в бальных платьях, и парни в безукоризненно черных смокингах с белыми воротничками.
Ну что ж, мой выход. Я вышла из машины и, задрав нос повыше, зашагала к своим. Почему-то в этот момент вспомнились все типичные американские фильмы про современных Золушек-подростков. Ну знаете, там девушку обычно обижают все кому не лень, она аутсайдер всю свою школьную жизнь и любит какого-нибудь красавчика всей школы, а он на нее не обращает никакого внимания. А потом на последний бал она заявляется в шикарном платье, и все: «Аааааах!». И тот самый парень сразу кидается к девчонке под ноги. А она типа такая гордая, выбирает того единственного, который тихо любил её на протяжении всего фильма, какой-нибудь такой же аутсайдер.
Ну вот, так же и я сегодня, с одним лишь различием – нет у меня тайных поклонников. Черт, да у меня вообще поклонников нет! Как же я так-то, а?! Улыбнувшись своим мыслям, я подошла к нашим мальчикам:
- Привет!
И вот опять же как в тех фильмах: все наши парни разом обернулись и разинули рты. Один лишь Эдик даже не повернулся, а продолжал болтать с Наташей, которая стояла рядом с ним, блаженно ему улыбаясь. Я немедля нарушила их идиллию:
- Рыжая, Эдик, привет!
- Таааааська! - ахнула Натка -Ты ошеломительна! - и бросилась обниматься. Эдик лишь с интересом скользнул по мне взглядом и равнодушно бросил:
- Прекрасно выглядишь.
- Спасибо. Ты тоже. - не дрогнула ни одним мускулом лица я.
Он и вправду классно смотрелся. Не надел костюм, как все, а предпочел серые брюки и свободную белую рубашку. Ворот рубашки был расстегнут, и было видно ямочку между ключицами, где висел нательный крестик. Мне нестерпимо захотелось прижаться губами к этой теплой ямочке. Я чуть не заплакала. «Спокойно, Таисия. Не поддаваться чувствам!» - напомнила я себе, и заговорила с Наташкой.
Надо отдать ей должное, она тоже постаралась с нарядом. Надела темно-синее длинное шелковое платье, облегающее силуэт. Волосы были собраны в ажурную косу, и прическу украшала маленькая диадема. Цвет платья был таким глубоким, что даже морковно-рыжая коса Наташки как будто потемнела, и теперь отливала благородной медью.
Вскоре выпускников позвали в зал для вручения аттестатов. Толпа бывших теперь учеников, и их родителей двинулась к парадному крыльцу школы. Прошло немало времени, пока все вошли в актовый зал и расселись по местам. Выпускникам предстояло сидеть в первых рядах. Я попрощалась на время концерта с родителями, и пошла к своим.
Наконец на сцену поднялся директор школы, поздравил нас с успешной сдачей экзаменов и окончанием школы. Сказал, как приятно ему всех нас тут видеть такими красивыми и повзрослевшими. Потом завуч поднесла ему стопку аттестатов и коробочек с медалями. И началось…
- Золотой медалью и аттестатом особого образца награждается Ковальских, Таисия!
Я вздрогнула. Приподняла платье, поднялась на сцену, поискала глазами маму и папу, мама плакала. Я ободряюще им улыбнулась и подошла к директору. Он повесил медальку мне на шею, вручил аттестат и пожал мне руку. Потом взял микрофон и сказал:
-Таисия у нас самая талантливая девочка. На протяжении одиннадцати лет она участвует во всех олимпиадах и занимает призовые места, учится только на пятерки, и насколько я помню, ни разу не получила двойки. Так ведь, Ковальских?
- Одна двойка была, - рассмеялась я, - Во втором классе, я тогда чешки забыла на хореографию. Зал грохнул смехом.
- Это не считается, - улыбнулся Виктор Михайлович, - Напомню, еще Таисия занимается музыкой и живописью, а в этом году, как все мы помним, участвовала в музыкальном конкурсе в Швейцарии и почти победила! Таисия, мы гордимся тем, что у нас есть такие ученики, как ты, и желаем тебе добиться всего, что ты захочешь(«Спасибо, мне это сегодня пригодится» - подумала я). Хочешь что-нибудь сказать?
Я кивнула и взяла микрофон.
- Мне бы хотелось сказать одно – большое спасибо моим родителям. Именно мама отдала меня в музыкальную школу, и именно папа заставлял меня усердно заниматься, когда мне порой хотелось бросить все и идти гулять. Так что это медаль ваша, мам… пап… - я приложила ладонь к сердцу, - Я люблю вас.
По ушам ударили аплодисменты. Я помахала всем рукой со сцены, и спустилась обратно. Потом - фотографии, объятия, песни…
После концерта в школе мы поехали в ресторанчик на берегу реки, который сняли для нас. Здесь мы и встретим свой первый рассвет взрослой жизни…
Я сидела и наблюдала за танцующими парами. Был уже третий час ночи, ужасно ныли пятки в новых туфлях – ненавижу каблуки! - и жутко хотелось спать. Но спать было нельзя. Я выжидала. Вот наконец Натка отпустила Эдика из своих цепких объятий и направилась к столу. Эдик вышел на улицу – видимо, отдышаться. Я поставила бокал с соком на стол и скользнула к выходу.
Свежий ветерок растрепал мои волосы, на горизонте уже появилась белая полоса. Его нигде не было видно. Я сняла туфли и пошла вдоль берега. Босые ноги лизнула волна. Я вздрогнула.
Я нашла его неподалеку, за холмом. Он сидел на берегу, опустив ноги в воду. Рукава рубашки задраны, темные волосы взлохмачены, во рту длинная травинка, взгляд направлен куда-то за горизонт. Меня он не видел. Я подошла вплотную и просто сказала:
- Привет.
Он вздрогнул.
- Привет.
Я опустилась рядом на траву, поджав под себя ноги. Он посмотрел на мои открытые плечи:
- Не холодно?
Я помотала головой: нет. Но меня выдали мурашки. Правда, они были не от холода. Он усмехнулся и притянул меня к себе:
- Иди-ка сюда, маленькая.
Я улыбнулась. Вот сейчас… сейчас… Лучше момента и не придумаешь. Моя голова лежит на его плече, его рука нежно обнимает мои плечи. Я вдохнула побольше воздуха, и…
- Эдик, я люблю тебя.
Он не тронулся с места. Все так же продолжал смотреть на горизонт. Я бы подумала, что он не слышит, если бы только его ресницы не дрогнули.
- Эдик, я…
- Таисия, не надо, - он повернулся ко мне, его взгляд был как у затравленной собаки. Как будто ему очень больно. – Не надо. Ты только запутаешь все. Я не люблю тебя. Не люблю.
Сердце разлетелось на мириады кусочков. Мне показалось, я даже слышу его звон. Я взглянула на небо. На востоке оно уже было совсем светлое. Наше время кончилось. Я всё ещё цеплялась за него, но он уже был не со мной.