Патриотизм, как известно, имеет много разновидностей. Особенно у нас в России, где существует обильное многообразие его видов. Порой — престранных.
По части странностей тут мало кто может соперничать с Петром Чаадаевым — 7 июня исполняется 229 лет со дня его рождения. Некоторые исследователи именуют его родителем российской философии. Потому, быть может, что главное сочинение своей жизни он назвал «Философические письма».
А назвал бы, скажем «Исторические письма», глядишь, нарекли бы Петра Яковлевича и отцом истории российской.
Главная мысль его сочинения, вышедшего в свет в 1836 году, заключается в одном абзаце — остальные слова лишь раскрывают и дополняют его смысл. Вот он этот абзац:
«Опыт времён для нас не существует. Века и поколения протекли для нас бесплодно. Глядя на нас, можно сказать, что по отношению к нам всеобщий закон человечества сведён на нет. Одинокие в мире, мы миру ничего не дали, ничего у мира не взяли, мы не внесли в массу человеческих идей ни одной мысли, мы ни в чём не содействовали движению вперёд человеческого разума, а всё, что досталось нам от этого движения, мы исказили. Начиная с самых первых мгновений нашего социального существования, от нас не вышло ничего пригодного для общего блага людей, ни одна полезная мысль не дала ростка на бесплодной почве нашей родины, ни одна великая истина не была выдвинута из нашей среды; мы не дали себе труда ничего создать в области воображения и из того, что создано воображением других, мы заимствовали одну лишь обманчивую внешность и бесполезную роскошь».
Какая прелесть, не правда ли?!
По Чаадаеву выходит, что Россия — и не страна вовсе, а так — ни пришей к цивилизации рукав. Народ же российский — просто младенец с признаками синдрома Дауна.
И при всём при том Пётр Чаадаев в определённых кругах считался и считается образцом истинного патриота России.
Ну разве не анекдот? Посмеяться бы, да что-то грустно. Ибо подобные взгляды на Россию и наш народ — живучи, как тараканы.
Чаадаев послал журнал «Телескоп» с опубликованной своей статьёй Александру Пушкину. Видимо, рассчитывая получить похвалу — надо сказать, что наш гений относился к Петру Яковлевичу с большим пиететом.
Но Александр Сергеевич рассердился. Написал ответное довольно резкое письмо. Почитаем и из него абзац:
«Что же касается нашей исторической ничтожности, то я решительно не могу с вами согласиться. Войны Олега и Святослава и даже удельные усобицы — разве это не та жизнь, полная кипучего брожения и пылкой и бесцельной деятельности, которой отличается юность всех народов? Татарское нашествие — печальное и великое зрелище. Пробуждение России, развитие ее могущества, её движение к единству (к русскому единству, разумеется), оба Ивана, величественная драма, начавшаяся в Угличе и закончившаяся в Ипатьевском монастыре, — как, неужели всё это не история, а лишь бледный и полузабытый сон? А Пётр Великий, который один есть целая история! А Екатерина II, которая поставила Россию на пороге Европы? А Александр, который привел вас в Париж? и (положа руку на сердце) разве не находите вы чего-то значительного в теперешнем положении России, чего-то такого, что поразит будущего историка? Думаете ли вы, что он поставит нас вне Европы? Хотя лично я сердечно привязан к государю, я далеко не восторгаюсь всем, что вижу вокруг себя; как литератора — меня раздражают, как человека с предрассудками — я оскорблён, — но клянусь честью, что ни за что на свете я не хотел бы переменить отечество или иметь другую историю, кроме истории наших предков, такой, какой нам бог её дал».
Письмо он не отправил. Потому что понял — бесполезно. Трудно допустить, что Чаадаев не знал всего того, о чём писал Пушкин. Но тогда выходит, что фальсификация запущена в мир вполне злонамеренно.
Не зря же ей так обрадовался другой заклятый патриот России Герцен, изрекший: «Чаадаев в своей статье прочитал отходную русской жизни и русскому народу».
Ой, не спешите нас хоронить!
Чаадаев на год был отдан под надзор врачей. Но по-прежнему общался с знакомыми, написал ещё семь «Философических писем», они вышли уже после его смерти.
И вообще, выглядел, как свеженький огурчик, чему поражались современники. Не пил, не играл в карты. Женщины увивались вкруг него, но ни с одною он не был замечен в отношениях. Говорят, и умер девственником. Случилось это на 62 году жизни.
Булгаковский Воланд заметил однажды: «Что-то, воля ваша, недоброе таится в мужчинах, избегающих вина, игр, общества прелестных женщин, застольной беседы. Такие люди или тяжко больны, или втайне ненавидят окружающих. Правда, возможны исключения».
Интересно, попадает ли Пётр Чаадаев в исключения?..