Вы читаете отрывок из романа «Предпоследний Декамерон». Это роман-антиутопия, о том, как в недалеком будущем на планете свирепствует очередная опасная эпидемия. В лесу неподалеку от небогатого подмосковного садоводства обнаружен бункер-убежищ времен СССР. Там и прячутся на неопределенное время десять человек из садоводства. Кто-то из них вспоминает про эпидемию чумы семьсот лет назад, когда Боккаччо написал свой «Декамерон». Но прошло много веков, и рассказы теперь совсем другие — и вот уже перед нами своеобразная энциклопедия русской жизни начала двадцать первого века…
Восьмой день Декамерона, в который рассказываются истории о человеческой подлости
История первая, рассказанная суровым реалистом Борисом, о самом плохом поступке в его жизни, который он запомнил навсегда.
Может, по объему нанесенного вреда это был и не самый худший мой поступок. Во взрослой жизни случалось и похуже, но, согласитесь, кроме очевидных злодейств – убийства, грабежа, насилия, все наши «грехи, грешата и грехоиды» всегда имеют какое-то оправдание и извинение – чаще всего, в наших собственных глазах, конечно.
Детские шалости – тем более. Но то была не просто шалость, а… Даже не знаю, как это назвать. В середине восьмидесятых мне было лет семь-восемь, и у нас в Ленинграде не продавались шоколадки «Вдохновение». Для тех, кто случайно не знает: это такая плитка молочного шоколада с орешками, которая разделена на дольки, каждая из которых завернута в отдельную серебристую бумажку. Всего долек в плитке десять, они лежат в плоской темно-синей коробочке с изображением сцены из балета «Лебединое озеро» на фоне Большого театра. В те годы такие шоколадки продавались только в Москве и были, не в пример нынешним, отменного качества и очень вкусные. Не говоря уж о том, что необычные: в Ленинграде можно было купить только целые плитки или же конфеты.
Но моя мама часто ездила в Москву в командировки и всегда привозила мне оттуда любимое «Вдохновение». А однажды не привезла. Дело было так. В те годы, когда кто-то ехал в какие-нибудь края нашей необъятной Родины, где можно было что-то «достать», знакомые и сослуживцы давали ему с собой деньги и список, что купить. Из Москвы в Ленинград женщины возили, в основном, французскую косметику и это самое «Вдохновение», стоившее два рубля. И вот, десять маминых сотрудниц дали ей деньги с просьбой привезти им дефицитные шоколадки. Когда мама пришла в магазин их покупать (чуть не в последний момент перед обратным поездом), в магазине оказалось ровно десять плиток и ни одной больше. Она их купила и в субботу утром привезла домой. Мне объяснили, что нельзя привезти девяти человекам по шоколадке, а одному – нет. Потому что этого «одного» придется выбирать. Это неудобно, могут не так понять, и прочее. Поэтому в этот раз я останусь без шоколадки, но из следующей командировки мама обязательно привезет мне две. Я тогда еще был «хороший» и «все понял». Мама успокоилась и положила пакет с десятью чужими шоколадками на верхнюю полку кухонного шкафчика.
Так вот, ночью, когда все спали, я босиком прокрался в кухню, влез на хлипкую советскую табуретку, с нее – на не менее хлипкий советский столик, дотянулся до полки и вынул одну дольку из плитки. С ней я бесшумно ускакал в свою комнату, где и схомячил лакомство под одеялом. Удовольствие оказалось огромным, но очень уж быстрым. Поэтому спустя время я повторил вылазку… На сей раз я вытянул дольку из другой коробочки… Надо ли говорить, что через час во всех десяти коробках оказалось по девять долек. Я решил, что отопрусь так: мол, если б в одной коробочке была недостача, тогда б еще можно было на меня подумать, но раз во всех… Значит, это так на фабрике сделали. По ошибке. И точка. После этого я заснул сладким во всех отношениях сном.
В понедельник утром на работе мама пережила шок и позор: ушлые тетки мгновенно пересчитали дольки в своих коробочках и предъявили законные претензии. Оправдываться ей было нечем… Она, конечно, сразу сообразила, что дома у нее вовсе не «хороший мальчик», а настоящий «инфант терибль», но доказывать это кому-либо было бесполезно…
Меня не наказали дома – в привычном смысле этого слова. Просто, когда мама пришла с работы, от одного ее взгляда меня как прострелило, – и боль эта осталась со мной надолго, став настоящим, а не сиюминутным наказанием.
С тех пор прошло примерно сорок пять лет. Мамы давно нет на свете. Но я до сих пор помню ту ледяную зимнюю ночь, широкое темное окно кухни над бездной шестого этажа, стрекот электричек на близкой железной дороге, ощущение своих босых ног на прохладном пластике стола… А когда в супермаркете мой взгляд случайно падает на почти такую же, как в детстве, плитку «Вдохновения», – я вздрагиваю и отвожу глаза. С тех пор я ни разу не ел этого шоколада. Потому что некоторые преступления не имеют срока давности.
- Какой ужас… – прошептала Маша. – Я представила себя на месте твоей мамы… Я бы, наверное, стыда не пережила…
- Вот такой я герой, – усмехнулся Борис и вдруг тише добавил: – У тебя.
Маша вздрогнула и подняла на него быстрый пронзительный взгляд.
- Хотел бы я набраться такой смелости, чтобы рассказать о своей подлости, а не о чужой, – сказал Станислав. – Но, в конце концов, вы были ребенком, обиженным несправедливостью: мама привезла десять шоколадок, из которых вам – ни одной. Не знаю, может, я так же поступил бы.
- О, ребята! – вмешался вдруг Максим. – Я вам сейчас тоже расскажу про одного героя. К счастью, это не я.
Продолжение следует
В Санкт-Петербурге эту и другие книги автора можно купить в Доме Книги, в Новосибирске - в сети магазинов "Умник", заказать бумажные версии книг можно также в магазинах "Лабиринт", "Читай-город", "Озон" - для этого достаточно ввести в поле поиска имя автора - Наталья Веселова; а те читатели, которые предпочитают электронные версии, могут найти их здесь:
https://www.litres.ru/author/natalya-aleksandrovna-veselova/
https://ridero.ru/author/veselova_nataliya_netw0/
https://www.labirint.ru/books/915024/