Для большинства сыщиков уголовного розыска путь в профессию начинается с «земли» - есть некая территория, где ты отвечаешь за криминогенную обстановку. Не стал исключением и автор этих строк, поступив на работу в сыск одного большого города в начале «лихих» 90-х. «Земля» моя по нашим районным меркам считалась жутким захолустьем – от РУВД далековато, в приграничье другого района. Одним словом, медвежий угол – Дворцовая и Конюшенная площади, река Мойка, канал Грибоедова, Дворцовая набережная, улица Миллионная и пр.
Возвращался я как-то по осени с вверенной территории на базу. Сразу оговорюсь, что обычно опера-земельники сидят в номерных отделах и отделениях, но наш район был довольно компактным и таковых просто не имелось. А посему и молодые «земляные», и матерые опера-линейщики – все сидели на одном коридоре четвертого этажа здания РУВД. Работали вместе и сообща.
Прошел по набережной мимо Мраморного дворца, решетки Летнего сада, свернул на Фонтанку, оттуда на Чаковского, с нее на Моховую. Заметил, что мне навстречу движется еще одна достопримечательность исторического центра – Лариса Бабченко. Нельзя сказать, что за немногие месяцы работы в УгРо я здорово изучил районный антиобщественный элемент, но с Ларисой несколько раз пообщаться успел. Обычно бойкая и веселая, в этот раз рыдала навзрыд. Само собой, пришлось интересоваться:
- Так… Лариса, иди сюда! Рассказывай, что стряслось, кто обидел?
- Никто не а-а-абидел, Антон Вл… Вал… Ва!.. - в страданиях она никак не могла выговорить мое отчество. – Горе-то какое! Беда-а-а-а!
- Да что случилось-то!?
- П… Пушкин уме-е-е-ер!!!
Вот тебе и раз! Оказывается, человек тонкой душевной организации. Что я о ней знаю: образование высшее – окончила какой-то институт то ли в Свердловске, то ли в Новосибирске. Вдова. Была замужем за полковником, преподавателем из академии Можайского. Оттого и кличка у нее Полковничиха или Полковница. Любила с мужем ходить на охоту и рыбалку. Занималась какими-то единоборствами. Да, в этой порядком опустившейся женщине иной раз угадывается былая красота и стать. После ранней кончины мужа пристрастилась к бутылке и обзавелась новыми друзьями.
- Я понимаю, что гибель Пушкина – это величайшая утрата не только для русской, но и всей мировой культуры, - попытался я успокоить Ларису. – Но дело-то ведь очень давнее, восемьсот тридцать седьмой год все-таки. Пушкина давным-давно нет с нами, стоит ли так убиваться?
- Да какой еще Пушкин!? При чем тут Пушкин!? – Лариса перестала рыдать. – Коля Пушкин умер!
- Коля умер!? – изумился я. – Не знал.
Надо сказать, что к своему стыду я вообще понятия не имел, кто такой Коля Пушкин, но теперь это знать было уже поздно. Посочувствовав Ларисе, пошел своей дорогой.
Ближе к улице Пестеля обнаружил группу пьяных мужиков, что сидели на газоне на пустых ящиках. С парой из них я уже был знаком, оттого просто пройти мимо было бы неправильно.
- Здорово, туристы! Чё тут кучкуемся?
- А ты чё, начальник, не в курсах? Пушкин умер, – ехидно огрызнулся один из знакомцев.
- Как не в курсах? В курсах. Знаю я про Колю Пушкина, - парировал я. – Только здесь-то что бельмом торчите? Шли бы куда-нибудь!
Остаток пути до райуправления я преодолел без приключений. В коридоре четвертого этажа столкнулся на встречных с шефом – начальником районного уголовного розыска.
- Как дела, Антоша? – как бы по-доброму поинтересовался он. – Где был, что нового узнал, интересного?
«Как бы» - это потому, что у нас с шефом тогда был период непростых взаимоотношений. Мы испытывали друг друга: он меня на профпригодность, а я его терпение.
- На территории был, Леонид Васильевич. Ничего нового, ничего интересного.
Шеф сунул руки в карманы, тяжело вздохнул и шумно выдохнул куда-то в сторону, чуть кивая головой, видимо, собственным мыслям: «из ЭТОГО толку не выйдет! Ходил на территорию – ничего интересного не узнал, никакой информации не принес! Просто погулять вышел!? Лучше бы в кабинете сидел, бумажки писал – всё больше проку!» Не сказав более ничего, обогнул меня и двинулся к выходу на лестницу. Я обернулся и бросил ему вслед:
- Пушкин умер!
Шеф замер, затем медленно повернулся ко мне и с прищуром посмотрел в глаза:
- Коля Пушкин умер?
Акцент был сделан на «Коля». Я подтвердил:
- Коля.
- Коля Пушкин умер?
Акцент на «умер». Я подтвердил:
- Умер.
- Информация достоверная?
- Тела не видел, но Моховая в трауре.
Начальник подошел ко мне ближе, на лице его была грустная улыбка:
- Ты знаешь, Антош, а я ведь его три раза приземлял. Давно не видел, правда. А теперь он, значит…
Постоял, глядя куда-то в пол, потом поднял глаза на меня и улыбнулся:
- А ты говоришь, ничего нового и интересного. Эх, ты, сыщик!
Шеф развернулся на каблуках, бодрым шагом вышел на лестницу и уже там вслух подвел черту:
- Пушкин умер!