Любая форма болезни — является следствием грехопадения человека. Это означает, что болезнь связана с грехом, а не с человеческой природой, и поэтому для человека «неестественно» болеть; это на самом деле противоестественно. На первый взгляд, кажется, что это приводит нас к состоянию, которое мы назвали «физиократическим» (управляемым природой) или «идеократическим» (управляемым идеями), где «терапия» и «лечение», по-видимому, подразумевают приспособление к природе. И все же некоторые уточнения могут увести нас далеко от всякого физиократического восприятия.
Протоиерей Алексей Уминский говорил: «Человек не должен позволять другим людям "есть" себя…» Продолжение читайте в нашем телеграм канале, https://t.me/molitvaikona/8213 .
Учитывая, что происхождение человека ex nihilo, его природа сама по себе обратима, другими словами, она склонна к ухудшению и смерти и, следовательно, к болезни. Однако даже сама природа может превзойти эту склонность — не своими собственными врожденными силами, а только в соединении с нетленным и вечным Богом. Преодоление этого изменчивого и тленного состояния, присущего человеческой природе, было дано человеку как «разум», как конечный пункт назначения, осуществление которого было отнесено к свободе человека как личности: первый человек как свободный человек был назван направлять природу — либо к самой себе, либо сверх себя, к Богу.
Адам - первый человек - свободно выбрал первое из двух (повернуть природу к себе), таким образом, болезнь как естественная возможность стала естественной реальностью. Человеческая природа больше не может не болеть; болезнь стала «естественным» явлением не потому, что она была неизбежной вещью, а потому, что именно здесь человеческая свобода вела дело. Последствия такой позиции в отношении терапии, как мы надеемся, станут очевидными в дальнейшем.
Болезнь, как и грех, стала теперь всеобщей и всемирной реальностью, от которой не может отказаться человеческая свобода, несмотря на то, что ей приписывается ее появление и ее закрепление. И причина этого в том, что со смертью (вошедшей в бытие и из естественной возможности ставшей естественной реальностью) человеческая природа расчленилась и уже не носила каждый человек в своей тотальности, в своей полноте. Таким образом, личная свобода одного человека не влияет на человеческую природу в целом; следовательно, болеют не только грешники, но и святые.
Окончательная, актуальная терапия — как полное устранение болезни — невозможна и не может быть достигнута ни природой человека, ни свободой человека. Ухудшение и смертность биологически передаются из поколения в поколение, а вместе с ними и болезни. Чтобы разорвать этот порочный круг, мы верим — в богословии — что было необходимо вмешательство извне; вмешательство, которое для нас было реализовано, в Личности Христа, в котором соединение человеческой природы с божественной (что было первым призванием и предназначением человека). Было осуществлено без прохождения через биологическое рождение, которое увековечивает разрушение и смерть и является то, что невозможно для каждого человека после грехопадения.
Христос — единственная истинно «здоровая». Личность — не потому, что Он также Бог (поскольку понятия «здоровый» или «больной» неприменимы к Богу), — но благодаря Его человеческой природе, на которую не влияет никакое унаследованное ухудшение, и навсегда присоединившись (добровольно и свободно) благодаря ипостатическому - личному - союзу с Богом, Он превзошел порчу и смерть. Следовательно, никакая терапия (как истинное и радикальное устранение болезни) немыслима без Христа. Терапия возможна, только как включение во Христа - единственного истинно здорового человека. Не без значения, что для Церкви Тайна Божественной Евхаристии имеет такое центральное значение для терапии, и аскетические усилия человеческой свободы недостаточны для излечения.
Паисий Святогорец говорил: «Когда ты молишься о себе с глубоким осознанием собственной греховности, тогда даже. Простое “Господи, помилуй” о других будет иметь великую силу».