Мать мужа ее невзлюбила. Сложно сказать, по какой причине. Может, недостаточно образованная девушка – все-таки девять классов и колледж, а не три высших, как хотелось бы Зинаиде Аркадьевне. Может, не умеет выстраивать отношения – Лиза всегда говорила правду. Общалась вежливо, не грубила, но специально лебезить бы никогда не стала. Какая есть, такая она и есть. Простодушная. А нужна была принцесса. Чтобы и манеры, и копна волос до пят, и пять музыкальных инструментов…
- Что же ты посуду так плохо моешь? Скребешь, скребешь, а толк-то где? – стояла над душой Зинаида.
- Нормально. Со средством.
- Не помогает твое средство. Ишь, умница-разумница. На, вот, горчицу возьми. Так еще моя прабабушка делала. Не ленись.
Надоела уже эта горчица.
- Сделаю.
- Вот и отвечай всегда так. Тебя мама не учил, как со старшими разговаривать?
Лиза посмотрела на свекровь, и та уступила:
- Извини, тут я не права, ляпнула.
Нет у Лизы матери. Давно нет. Она уж и позабыла – каково это? Каково, когда тебя кто-то любит просто так? Ждет вечером? Хвалит?
От Зинаиды этого не дождешься. Да и супруг не из мягких и добрых – ворчит постоянно. Жалуется маме на Лизу, а Лизе – на маму.
- Я не в обиде.
Их дни всегда выглядели одинаково. Если Лиза не спешила пораньше в копицентр, где работала, то приступала к уборке и готовке. Если спешила, то – ничего, все это подождет до вечера. Зинаиду просить можно только в самом крайнем случае, ее нельзя тревожить по пустякам.
У Зинаиды имелось и увлечение – поделки из бумаги. Странноватое, да. Только огород она не любила – там грязно. Прогулки – тоже, там назойливые соседки, выспрашивающие о личном. А поделки – это чисто и удобно, по-домашнему.
Лизе запрещалось даже смотреть на них.
- Еще уронишь, - всегда говорила Зинаида.
Да не шибко-то и хотелось.
Лиза в очередной раз просто помотала головой, отгоняя навязчивые мысли о переезде, и вернулась к пылесосу.
Сбежать бы.
Но Сережа – ни в какую. Напирает на то, что его маму ни в коем случае нельзя оставлять без присмотра. Если с ней что-то случится, то кто будет нести ответственность? Он? Лиза?
Сам и не общается с мамой почти. Вечером доползает до дома – “всем привет” – и отдыхать.
И Лиза была, как прислуга.
- Пойдем в театр?
- Не, не охота.
- А в кино?
- Вот еще – деньги тратить.
- Ну, просто погуляем?
- Заняться тебе нечем? Скоро на дачу поедем – там и нагуляемся.
Дача – это отдельная рубрика.
Лизе там доставалось даже сильнее, чем дома. Если дома можно наловчиться мыть ковшики и кастрюли горчицей под бдительным взором Зинаиды Аркадьевны, то на даче… Ни один сорняк, пропущенный Лизой, не скрывался от Зинаиды. Грядки прополоты плохо. Ведра пустые стоят без дела. Тропинки не расчищены. И не стоплено. Это Зинаида сама копаться в земле не любила, а кого-нибудь заставить – это всегда “за”.
Зато Сережа дачу и дачный отдых уважал. Потому что чаще ездил туда отдельно от мамы и жены – с друзьями, с которыми можно и мангал растопить, и нахохотаться вдоволь, и в баньку сходить. А после них приедет Лиза и все это отмоет.
С печкой-то и вышла проблема.
Сережа, уже навеселе, метался по квартире перед отъездом, когда его друг Кирилл ломился в дверь. Там ждал надувной бассейн (и что, что для детей?), угли, шашлык… Торопился он. Ой, как торопился. Да и весел уже, уже готов. Газеты для розжига пропали. Может, мама их в макулатуру сдала, может, Лиза выкинула за ненадобностью. И Кирилл, в одном ботинке, не придумал ничего лучше, чем накидать в пакет маминых бумажных поделок. Бумага-то качественная! Подойдет! А мама не заметит. У нее их сотня.
Позже Зинаида не досчиталась поделок.
- Лиза, куда ты переложила?
- Вы что? Я в вашу комнату и не захожу никогда, - ответила Лиза, увешанная тряпками и чистящими средствами.
- Но они же не сами ушли.
- Что вы от меня хотите услышать? Завалились куда. Или Сережа взял, - чисто случайно угадала Лиза.
- Сын уважает мой труд! В отличие от тебя!
И чистые-пречистые окна-подоконники-кафель, только что вымытые Лизой, стали за секунду коричневыми, потому что Зинаида плеснула на них водой из ведра.
Лиза подумала, что, наверное, сейчас произойдет непоправимое.
Нет.
Девушка стояла, как вкопанная, пока вся грязь стекала по подоконнику, а, как отошла, мягко отодвинула Зинаиду с дороги.
- И что, ничего не скажешь? Не извинишься? – позади шла Зинаида, - Кто будет отмывать? И запомни – это справедливое наказание.
Лиза продолжала идти.
Чемодан, чехол для одежды, фен… Все это оказалось в руках у Лизы настолько стремительно, что она сама себе не поверила.
- Я все Сереженьке скажу! Он из тебя это вытрясет.
Бывало. Раза три Сереженька толкал Лизу, когда она двигалась недостаточно расторопно или забывала про котлеты, когда ее же и отвлекали, скажем, на стирку.
- С дороги! – крикнула Лиза, не узнав свой голос, и ушла.