Интервью Белоусова или «правительство у нас единственный европеец»

[В числе направлений, с которыми Россия может выйти к миру] это традиция и консерватизм в конечном счете. Но это далеко не всё.
Это должен быть модернизированный консерватизм <…> Россия может стать хранителем традиционных ценностей Запада. В то время как Запад распрощался с этими традиционными своими ценностями и перешел к чему-то другому, что на самом деле является антитрадицией в рамках постмодернизма. <…> Сохранение традиционных ценностей Запада, которые в определенном смысле являются ценностями западной христианской цивилизации, европейской цивилизации, Россия может стать хранительницей этих ценностей. Такая несколько парадоксальная история, но тем не менее. Отсюда говорить о том, что Запад наш враг, — неверно. Но на Западе существуют элиты <…> и большие общественные слои, которые связаны именно с традиционными ценностями. И здесь может оказаться, что Россия для них спасительная соломинка, которая дает им возможность еще что-то сохранить. Источник
_______________________

Белоусов в патриотической среде считается одним из умнейших и патриотичнейших представителей высшего чиновничества современной России. Такие интервью приоткрывают дверцу к психологии и мировоззрению членов правящего класса, — к их мышлению и устремлениям.
Белоусов много в нём говорит о ценностях и смыслах, но при этом не перечисляет их и содержательно никак не раскрывает. Россия для него и его окружения может стать ни много ни мало хранительницей ценностей западной цивилизации. И снова он не расшифровывает, что это означает, какие ценности Запада мы собираемся охранять или консервировать, и зачем вообще нам это сталось, какой прок от консервации чужих ценностей, как будто у нас никогда не было собственных? Зачем нам чужой и чуждый нам культурно-исторический багаж? Нет ответа.
Что же тогда нового озвучил Белоусов, какие устремления правящего класса? Да всё та же идея-фикс нашей элиты:
раз не получилось войти в Европу от Атлантики до Тихого океана прямым парадным путём, то давайте попробуем окольным, через чёрный ход, авось таким макаром пролезем, переняв на охранение ценности старой Европы, конечно же, в представлении нашего правящего класса.
Став старой Европой, как я понимаю, они рассчитывают на пробуждение самостояния некой части европейской элиты, исповедующей «традиционные ценности». Всё тот же заведомо невозможный расчёт на мифических традиционных европейцев, которые вдруг поднимутся на борьбу и сбросят англосаксонское иго. Ничего нового.
Если судить по этому интервью об умонастроениях и убеждениях нашей элиты — они даже после Крыма, санкций, 15 месяцев СВО и нескрываемой радости европейцев о нашем проигрыше и уничтожении всё ещё надежду питают на вхождение в Большую Европу. А пока настоящая Европа/Запад, а не придуманная нашим правящим слоем, монструозно мутирует, мы, как верный её страж, как сфинкс, будем охранять её старые ценности, давно ею самой отринутые.
Может ли такая идеология охранения европейских ценностей зажечь на подвиги и свершения собственных наших граждан и иностранцев незападного мира для сотрудничества с нами?
Думаю, ответ очевиден — нет, такая консервация чуждых ценностей ради всё того же «похищения Европы» у англосаксов не сможет никого вдохновить. Это провальная и губительная стратегия, от которой до сих пор после всех бед так и не может отказаться наш властный класс. Это вхождение в Европу путём оживления своей жизненной силой её разлагающего трупа. И вина в этом не англо-амеров, которые мёртвой хваткой за горло держат нынешние европейские элиты, но и сущности самой старой Европы, коя всегда и в прежние века была для нас чужой и враждебной. Подробно это объяснил ещё в 19-ом веке Николай Данилевскйй в своём известном основательном труде «России и Европа». Но кто же читал его из нашего властного класса?!
Нельзя в ветхие мехи вливать молодое вино, а наши элиты все последние десятилетия только этим и занимаются. Никакой другой стратегии они так и не смогли и не захотели разработать за почти десятилетие после присоединения Крыма.
Мысли Белоусова это красноречиво доказывают. В конце после разглагольствования о ценностях и смыслах, которые по его же словам намного важнее экономики, он признаётся, что миру мы можем предложить — что бы вы думали? — нет, не новую идейно-смысловую основу России — а продовольствие и энергетику! То же, что продаём все десятилетия – сырьё и удобное сидение власти и крупного бизнеса на ресурсной ренте. Полная феерия!..