Редко кому удается наладить отношения со своей свекровью. У меня тоже не получалось. Галину Анатольевну не устраивало абсолютно все, что я делала. Даже если я пыталась делать точно так же, как она. Но если терпеть придирки по бытовым вопросам я могла относительно спокойно, то ее вмешательства в нашу личную жизнь заканчивались для меня нервными срывами.
Особенно было обидно, когда свекровь в категоричной форме потребовала сделать аборт, узнав, что я жду первенца.
—У нас и так негде жить, — на всю квартиру в возмущении вопила она. — Мало того что сама к нам жить пришла, так теперь еще и ребенка здесь прописать хочет. Хорошо устроилась! Но я не позволю!
Валера в ответ на все ее выходки терпеливо молчал — спорить с матерью он не мог, да и смысла не было: она никого, кроме себя, не слышала.
На мой взгляд, единственным правильным решением был бы наш переезд, но и здесь Галина Анатольевна встала в позу. Заявила, что, если Валера куда-нибудь переедет от нее, она его проклянет. А вместе с ним и нас с малышом.
— Я знаю, чего она хочет, — поделилась я с мужем своими догадками. — Чтобы мы однажды не выдержали и разбежались.
— Ну что ты, Сонечка, не говори глупостей, — обнял меня Валера. — Мать у меня хорошая, просто нужно с ней научиться жить. Она, по сути, отдала мне всю свою любовь, а тут ты появилась. Думаю, мама считает, что ты потеснила ее в моем сердце. Согласись, ее тоже понять можно.
— У меня не получается, — честно призналась я. — Мне волноваться нельзя, а она каждый день устраивает скандалы, словно хочет, чтобы этот ребенок не родился.
Валера убеждал меня, что на самом деле его мама нам зла не желает. Я не верила. Он умолял подумать и понять.
— Соня, ты же сильная, и мы любим друг друга. Знаю, что тебе трудно, но представь, каково мне! Я тебя люблю, но и маму тоже. Нам нужно научиться с этим жить — ради нас с тобой. Ведь другого шанса не будет.
— Ладно, Валер, я постараюсь, — наконец нехотя произнесла я.
Не представляю, как я, беременная, выдержала все скандалы, которые регулярно устраивала моя свекровь. Больше всего я боялась, что моя постоянная нервотрепка отразится на ребенке. Но сынишка родился здоровеньким и крепеньким.
Я надеялась, что внук растопит лед в сердце свекрови. Не сложилось. Она обозлилась на меня еще сильнее — теперь ей мешал плач Алешки.
Понимая, что выхода нет и при ее жизни Валера просто не решится на переезд, я научилась игнорировать все нападки Галины Анатольевны — делала вид, что просто не замечаю. Свекровь это бесило, и она всякий раз придумывала что-то новое — ее изобретательность не знала границ.
Так и жили. До тех пор пока я снова не забеременела. Скрывала долго, почти до восьмого месяца. Это оказалось не так уж и сложно. Свекровь особо меня не рассматривала. И демонстративно выходила из кухни или комнаты, когда там появлялась я. Ей было достаточно стоять в коридоре и громко вещать в никуда, как ей не повезло с невесткой. Но однажды она таки поняла, что я в «интересном» положении.
Такого крика у нас еще не было. Увидев мой живот и сообразив, что уже ничего изменить нельзя, свекровь принялась проклинать будущего ребенка. Чего мне стоило держать себя в руках, не описать словами — сказались годы тренировок. Но ночью мне вызвали «скорую» — от нервного перенапряжения дочка родилась раньше срока на пять недель.
Когда нас выписали из роддома, я точно знала, что не вернусь в квартиру свекрови. Валера пытался меня уговорить, но я была категорична: его мать чуть не убила нашего ребенка! Я понимала, что рискую потерять мужа, но дети были мне дороже.
Валера занял мою сторону — когда понял, что я не пойду на уступки, снял для нас отдельную квартиру. А когда муж впервые взял Лину на ручки, не сдержал удивления — дочь была просто копией его матери. Да, Лина как две капли воды походила на свою бабушку Галю — человека, который не хотел, чтоб она жила. От дальних родственников мужа мы знали, что свекровь без устали посылает на наши головы проклятия. Но мне было все равно — моя любовь к детям была настолько сильной, что сквозь нее ничто плохое просочиться не могло.
Лине уже исполнилось два года, когда муж не выдержал и предложил.
— Соня, может, сходим к маме? Все-таки родные люди. Авось теперь будет иначе.
— Нет, — отказалась я. — Люди не меняются. Тем более твоя мать.
Муж предпочел открыто со мной не спорить. Но когда однажды мы якобы совершенно случайно столкнулись в центре города со свекровью, я поняла, что эта случайность подстроена Валерой.
Видимо, для Галины Анатольевны эта встреча тоже была неожиданной. Я увидела, как на ее лице промелькнуло сначала удивление, затем любопытство. Но потом эмоции сменились привычным недовольством и поджатыми губами. И тут взгляд свекрови упал на внучку. Она смотрела на нее как зачарованная. Я невольно закрыла дочку собой, будто защищая.
— Как она похожа на меня в детстве, — протянула свекровь. — Надо же, моя копия.
Я промолчала. Говорить с человеком, который нас проклинал, мне не хотелось.
— Да, мамочка, ты права, Лина очень похожа на тебя, — нарушил молчание муж.
Я демонстративно забрала детей и ушла вперед, оставив их один на один.
У меня желания общаться со свекровью не было. Когда муж спустя минут десять нас догнал, я даже не хотела знать, до чего они там договорились.
— Соня, можно завтра мама придет к нам? — после паузы спросил Валера. — Она скучает. Жалеет очень, что так себя вела. Хочет попросить прощения.
— Вряд ли я смогу ее простить.
— Ну давай хотя бы попробуем? — настойчиво просил муж.
И я согласилась. Но когда на следующий день Галина Анатольевна пришла к нам в гости, я не смогла даже поздороваться — в горле стоял ком. Молча позволила ей войти и сразу ушла в детскую комнату.
— Ма, а кто там пришел? — спросил Алешка. — Почему к нам не заходит?
— Бабушка, — ответила я. — Твоя бабушка Галя. Помнишь ее?
Нет, сын не помнил. А Лина вообще родную бабушку знать не знала. Дети выбежали в коридор. Галина Анатольевна прижала внуков к себе и... заплакала. А потом она рухнула передо мной на колени.
— Доченька, милая, прости меня, дуру старую, — запричитала она.
Я окаменела, не зная, как реагировать. Но видела, что она сейчас искренняя.
— Поднимитесь, вы детей напугаете, — отозвалась я. — Перестаньте плакать. Вам надо умыться. Ванная направо.
Она послушно встала и направилась в ванную. Я перевела взгляд на мужа.
— Соня, пожалуйста, дай маме шанс.
— А нужен ли он ей? — протянула я в задумчивости. — Похоже, что да, — ответила вполголоса сама себе.
Когда свекровь вышла из ванной, казалось, она постарела лет на двадцать. Куда подевалась былая спесь.
— Соня, прости, если сможешь, — повторила она. — Я сама себя наказала и поняла это только вчера, когда внуков увидела. Мне уже за семьдесят, скоро и на тот свет отправляться пора. Не лишай последнего в жизни счастья. И детей своих не лишай возможности с бабушкой видеться, они ни в чем не виноваты. А мне за мой гонор уже воздалось, поверь. Болезнь у меня неизлечимая. Я держусь, хорохорюсь, но шансов нет.
— Что же вы наделали?.. — только и смогла произнести я.
Дети приняли бабушку Галю легко. Особенно Лина. Она к ней сразу на колени залезла. И так было удивительно на них смотреть — одно лицо, один взгляд, даже жесты похожие. Мне страшно было подумать, что когда-то свекровь хотела избавиться от внучки — сейчас она в ней души не чаяла, да и Алешку вниманием не обделяла. А через полтора года свекрови не стало. Но она ушла от нас с миром, успев вдоволь нацеловать своих внуков. Да и я больше не держу на нее зла. Что было — прошло. Главное — все мы успели исправить ошибки.