Пушкин мыл уши потому как торопился покинуть свои апартаменты, которые снимал на Мойке у княгини Волконской:
Царица муз и красоты,
Рукою нежной держишь ты…
Ну чего и, главное чем, держала княгиня, мы умолчим, но завистники уже доложили её рогатому мужу и шашнях юного шалопая.
Пребывая, в превосходнейшем состоянии души, он готовился, для решительной баталии на амурном фронте, которое должно состояться к салоне княгини Евдокии Голициной.
Красотка, как бы сейчас назвали — светская львица, была ослепительно красива и немыслимо богата, но принимала великосветское общество исключительно по ночам, потому что французская гадалка Ленорман предсказала, что Евдокия умрёт ночью во сне. Голицына, не желая себе скорой смерти, решила спать только в дневное время.
Да большая часть человечества умирает во сне и не нашлось умника, который растолковал бы этой великосветской дуре, что это благо переселиться в лучший из миров именно во сне, чтобы не видеть скорбных рож родственников, которые вынуждены:
Ей подушки поправлять,
Печально подносить лекарство,
Вздыхать и думать про себя:
Когда же чёрт возьмёт тебя!»
Впрочем, забегая вперёд, спешу сообщить, что она действительно померла мирно во сне на 69 году жизни, но это, когда ещё будет.
В салоне Голицыной гостили многие люди искусства и науки, в том числе Пушкин. Он был страстно влюблён в княгиню, несмотря на то что она была гораздо старше его. Пушкин посвятил ей несколько стихотворений и, её стараниями, был причислен к сливкам тогдашнего Петербургского общества.
В дверь прихожей постучали.
— Никитушка! Глянь, кого там, нелёгкая принесла.
Пушкин расчёсывал свои бакенбарды, развалясь в кресле, да и не барское это дело бегать двери открывать на ночь глядя.
Дядька — Никита Тимофеич Козлов, женатый, кстати, на дочке небезызвестной Арины Родионовны, которая вовсю пиарилась в столице, рассказывая "сказки" самому Аракчееву, ну а тот Государю.
Перед дверью материализовались два субъекта в неброском одеянии, явно небедном, с улыбочками на физиономиях и с глазами-буравчики с прищуром смотревших на Никиту.
— Вы господа …, — в том, что это «белая кость» было понятно, — к барину? Чем обязаны?
— Мы к Александру Сергеевичу от Купца Онегина Евгения Сергеевича. Слышали?
Об Онегине шумела вся столица. Половина и притом большая столичного истеблишмента были его должниками, сам Государь император Александр Павлович, был дружен с этим пройдохой.
Да что там Государь, этот купчина умудрился надуть самого Наполеона на кругленькую сумму, ограбив доверчивого корсиканца подчистую. А то, что склады купеческие спалили в Москве, так этот прохвост умудрился их ещё Вязьме втюхать Мюрату — маршалу и родственнику Бонапарта.
«Да сам он их и подпалил сволочь эдакая, а товары наверняка продал» — об этом шепталась вся Москва, но: «Не пойман — не вор».
— Господа, прошу, — Пушкин уселся в широкое плетёное кресло, небрежным жестом приглашая прибывших последовать его примеру. — Итак, что привело вас в мою скромную обитель, где… Всё тихо в мрачной келье… Защёлка на дверях,… Молчанье, враг веселий,… И скука на часах! — Хм, а не дурно. Стоит записать. Кстати, господа я тороплюсь, у вас буквально пару минут.
Один из пришедших господ, явно старший раскрыл небольшой, явно ненашенский портфель из крокодиловой кожи и извлёк из его недр блокнот — новомодное изобретение, стремительно входившее в моду. Карандаш материализовался в его правой лапке. Дежурная улыбка была извлечена из крокодиловых недр и нацеплена на рожу прохвоста, сидевшего перед светилом русской поэзии.
— Наше рекламное агентство представляет интересы сервиса по найму троек и саней «Лада», вы слышали о таком?
— Что-то слыхал. Чем могу быть полезен?
— Дело в том, что наши заказчики, большие поклонники вашего выдающегося таланта…
— Весьма польщён. Но, право, они мне льстят.
— Ничуть! Мы тоже восхищаемся вашими стихами, и поэтому хотим предложить вам небольшое сотрудничество.
— Извольте, о чём идёт речь?
— Заказчик в лица господина Онегина желает, чтобы вы прочитали одно из своих стихотворений на светском мероприятии в салоне княгини Голициной на её день рождения. Будет сам Император. Сведения точные, можете даже не сомневаться. Вы ведь туда вхожи. Конечно же, не бесплатно. За пять тысяч рублей.
— Милостивый государь! Это же великолепно! Пять тысяч рублей мне сейчас не помешают! Сам Бог послал вас в мой дом… Где счастья нет, но есть покой и воля... Давно завидная мечтается мне доля… Давно, усталый раб, замыслил я побег… В обитель дальнюю трудов и чистых нег… Хм, надо всенепременно записать! — ещё раз подумал поэт.
— Александр Сергеевич, извините, что перебиваю. Мы очень рады, что вы готовы к сотрудничеству. Мероприятие состоится через неделю. Нам хотелось бы, чтобы вы прочитали стихотворение «Пророк».
— Извольте, я готов!
— Прекрасно, что нам так быстро удалось договориться. Но есть один маленький нюанс. Хотелось бы ещё изменить кое-какие строки. Буквально чуточку подкорректировать.
Пушкин удивлённо посмотрел на, сидевших напротив него мужчин:
— Не понял, прошу прощения.
— У нашего заказчика очень строгие рекомендации и требования к оформлению и представлению собственного бренда. Поскольку на рынке он занимаются продвижением именно саней , то сами понимаете, что ездить по песку они не будут, да и нет у нас этого самого песка, да и от пустынь бог миловал. И вообще сани — это зимний вид транспорта. Вы с этим согласны?
—Да, но я-то здесь причём, — поэт недоумённо захлопал глазами, что та окунь-рыба на бережку.
—Ну как же, — менеджер, представляющий купца Онегина, извлёк на свет божий лист бумаги, — вот извольте здесь у вас чёрным по-русски написано:
«Духовной жаждою томим, в пустыне мрачной я влачился» — Это же летом происходит?
— Ну да, пустыня, жара, зной… Герой изнемогает…
— Ну вот. Возможно это как-то изменить на зимнюю тему? Допустим, «в пустыне снежной я влачился».
— Право! Какое странное пожелание! Но… Думаю, что можно…
— Отлично! Дальше, «влачился» – не по-русски как-то. Можно изложить его как-то более позитивно и с привлечением зимнего вида транспорта? Мой наниматель предлагают:
Светит месяц, «Лада» мчится
По дороге столбовой.
Это, кстати, ваши вирши. Нет?
— Мои, — вынужден был признать поэт. — Но это ломает композицию, смысл и простите стиль, да и рифма…
— Мы не настаиваем, это всего лишь пример. Вы можете предложить свой вариант.
— Я уже предложил! Как было в начале — это и есть мой вариант!
— К сожалению, заказчик его не утвердил.
— Давайте возьмём другое стихотворение!
— Сам «Пророк» утверждён.
— Чепуха какая-то! Ну, допустим. Предположим «Духовной радостью томим, на «Ладе» я по снегу ехал».
— Отлично! Дальше. Вы ведь знаете, что наша фирма освоила выпуск бритв для бритья «А ля Писец», из дамасской стали тульского разлива.
— Да. Я, безусловно, слышал о сём продукте господа, но у меня «Thiers-Issard Le Dandy»
— Хм, французская поделка, — пришедшие, бросив презрительный взгляд на Александра Сергеевича, и снизошли до рекомендации:
«Настоятельно рекомендуем вам поддержать отечественного производителя. Государь в курсе»,— и они многозначительно подняли глаза кверху.
— Ну хорошо. Я подумаю.
Менеджер опять склонился в бумаге и продолжил:
— Вот у вас тут. Я по тексту, позволите?
Не получив ответа, продолжил:
« …и он мне грудь рассёк мечом и сердце трепетное вынул».
— Ну да, в этом и вся идея: серафим вырывает язык и вкладывает жало змеи. А вместо сердца — пылающий уголь. Что вы предлагаете?
— Всё то же самое, мы хотим сохранить ваш неповторимый стиль! Только надо уточнить, чем именно этот самый серафим вас будет препарировать.
— Ну там же написано: «…рассёк мечом..»
— А почему не бритвой «Аля Писец?» И вообще, вы в курсе, что наша фирма выпускает крем для эпиляции интимных мест вкупе с бритвой «Аля Писец», — менеджеры пристально посмотрели на поэта таким взглядом, будто он был им должен двадцать копеек и уже год не желает отдавать. Скряга.
—Интересно господа, но я-то тут причём. Хотя насчёт бритвы я подумаю.
— Не скажите Александр Сергеевич, не скажите. Вы ведь рога князю Волконскому уже наставили?
— Нет! Это всё досужий вымысел, — поэт взвился как ужаленный, его щёки пылали и взор метал молнии.
— Ну как же? — удивились менеджеры. А как понимать ваш пассаж относительно княгини:
Блеснули мраморные плечи,
Высокий и роскошный бюст,
И между ног, как залп картечи,
Меня сразил волосьев куст.
Поэт потупил глаза, краска заливала юное лицо.
— Господа я…
— Мы понимаем и не осуждаем. Но должно вас заверить, что «куст» в таком месте — это «не комильфо». Предложите княгине наш крем, да и бритву «Аля Писец» тоже, а дальше подруги, подруги подруг, ну сами понимаете — маркетинг.
Видя, что в глазах поэта полыхнул огонь и до вызова на дуэль остались мгновения, пройдоха продолжил:
— Ещё пять тысяч рублей. С заказчиком вопрос согласован.
Поэт удивлённо посмотрел на пришедших господ, и вызов на дуэль посчитал неактуальным
— Чёрт бы вас побрал господа, мне нужно отдать долг Денису Давыдову, этой гусарской бестии. Хорошо. Допустим. Я попробую сделать что-нибудь с сердцем и языком, вашей чёртовой бритвой. Это всё?
— Нет. Есть ещё одно маленькое пожелание. Последнее. Необходимо интегрировать в «Пророка» сервис «Лада».
— Не понял.
— Например, там, где Бога глас воззвал: «Исполнись волею моей и, обходя моря и земли, глаголом жги сердца людей». Заменить на «Исполнись волею моей, пользуясь сервисом «Лада», объезжая моря и земли на комфортабельных санях, глаголом жги сердца…» и так далее.
— Вы в своём уме?! Вы что мне предлагаете?! Я — Пушкин! Самый известный поэт в России! Да меня будут изучать в школах!
— Мы знаем это и очень ценим… Именно поэтому к вам и обратились!
— Вы хотите, чтобы я рекламировал ваш сервис и ваши дурацкие сани в своих стихах?! Пророк поехал на конях, на комфортабельных санях? «Лада» помогла – быстрее ветра довезла? Глаголом жёг, хлебал вино, а мать грозит ему в окно? Этого вам надо, да?!
— Потрясающе! Утверждено!
— Да что вы несёте?! Может, мне ещё роман в вашу честь переименовать?
— Какой роман?
— Первый в мире роман в стихах, который я сейчас пишу, «Инокентий Дрёмов».
— Хм, а это интересно. Возможно, это предложение заинтересует сеть фитнес-клубов «Онегин и К».
— Что?! Это была шутка! Я пошутил! Сарказм! Понимаете, сарказм?! О, боги, жалок мой удел…
— Если вы готовы рассмотреть сотрудничество с компанией «Онегин и К» в качестве основного спонсора вашего романа в стихах, с интеграцией посыла о том, что нужно думать о спорте, здоровье и красоте…
— Вон! Подите прочь! Этому не бывать никогда!
— Хорошо, хорошо… Но на всякий случай я оставлю вам нашу визитку. Подумайте про «Евгения Онегина», на кой ляд вам сдался этот Дрёмов… До свиданья, Александр Сергеевич!