- Монахов? Заходи, присаживайся.
Я отодвинул стул и сел. Кабинет у начальника станции «Ловелл» был под стать большинству здешних помещений – узкий, тесный, предельно функциональный. Возможно, когда-нибудь он и переселится в помещение попросторнее –но пока все свои совещания он вынужден проводить в столовой, в свободное от приёма пищи время – и это каждый раз вызывает ворчливые комментарии главного лунного кулинара, Тамары Андреевны Долгопятько – яркой тридцативосьмилетней женщины с гулким голосом и манерами древнеримского центуриона. По слухам, остроты суждений и некоторой бесцеремонности Тамары Андреевны опасался сам Гречко и предпочитал лишний раз не вступать с ней в дискуссии – однако, манеру проводить свои «брифинги» в её хозяйстве не оставил.
Георгий Михайлович оценивающе посмотрел на меня, крякнул, выдвинул ящик и со стуком положил на стол массивный предмет. Я не сразу понял, что это такое – а когда понял, то брови полезли на лоб, демонстрируя крайнюю степень удивления.
- Э-э-э-э… я провинился настолько, что вы решили пристрелить меня сразу, без лишних разговоров? Нет, я не спорю, имеете право, но хотелось бы знать – за что?
Повод для столь ёрнической реплики имелся, и ещё какой! Извлечённый из начальственного стола предмет при близком рассмотрении оказался револьвером – огромным, корявым, на редкость уродливым. В глаза сразу бросался необычайно массивный барабан – такое впечатление, что его заряжали охотничьими патронами двадцатого калибра – крайне неудобная даже на вид рукоятка и полное отсутствие предохранительной скобы вокруг несуразно большого спускового крючка.
Начальник станции при моих словах поморщился, но сделал вид, что ничего не услышал. Та-ак, а дело-то серьёзное, прикинул я – иначе начальник станции не упустил бы случая поставить на место возомнившего о себе практиканта. У него это, кстати, неплохо получается – знающие люди рассказывали, что ещё в том, прежнем отряде космонавтов Гречко (он тогда готовился к облёту Луны на Союзе 7К-Л1 «Зонд») числился записным острословом, который никогда не лезет за словом в карман.
- Это твоё новое задание, практикант. – сказал он. – Самостоятельное задание, прошу отметить. Вот, это для тебя.
На стол рядом с револьвером легла внушительная пачка бумаг.
- Вам Монахов, поручено провести испытание нового образца ручного оружия здесь, на Луне. – заговорил он официальным тоном. - А именно: вот этого лазерного пистолета. Он ещё пока даже названия не имеет, так что цени доверие!
- Мы собрались с кем-то воевать на Луне? – осторожно спросил я. Сказать, что это было потрясением – значило сильно преуменьшить истинное положение дел.
- Ерунды не говори… - Гречко поморщился. – Распоряжение руководства Проекта. – Эта штука создана на основе нашей, советской разработки ещё конца шестидесятых годов. Тогда кому-то пришло в голову, что космонавтам на орбите недурно было бы иметь оружие, пригодное для стрельбы в невесомости. Обычный пистолет нам не годится – после первого же выстрела отдача заставит стрелка закувыркаться так, что второго уже не будет, разве что, себе в ногу. Потом идею забросили, а сейчас – вот, извлекли на свет и совместно с американцами сваяли этого уродца.
Он ткнул пальцем в оружие.
- Но зачем? – Я слегка осмелел и решил всё-таки добиться ответа. В кого тут, на Луне палить, да ещё и из лазерного оружия? К тому же, невесомости здесь нет, а вы сами только что говорили, что его делали для использования в открытом пространстве?
Гречко покосился на револьвер с неприязнью.
- Если коротко, то учёные собираются использовать подобную систему для исследования астероидов.
…вот, ещё одна новость!..
- Астероидов? Мы уже и туда собираемся лететь?
Гречко покачал головой.
- Не сейчас, но рано или поздно – наверняка полетим, причём скорее рано, чем поздно. Кое-кто считает, что лет через двадцать мы будем добывать там уйму всего полезного. Вот, скажем, в Психее, самом большом из известных металлических астероидов содержится немногим меньше двух с половиной на десять в девятнадцатой степени тонн железо-никелевой руды - а это примерно в сто тысяч раз больше запасов этого минерала в земной коре!
- Знаю, учили… - кивнул я. – Но лазерный пистолет тут при чём? Полагаете, обитатели астероида будут защищать свой железо-никелевый концентрат до последнего психеянина?
Гречко поднял глаза от бумаг, которые неспешно пролистывал и посмотрел на меня долгим взглядом – так, что мне немедленно захотелось забраться под стол.
- Что-то ты разговорчивый сегодня, Монахов. – сказал он. Напомни, когда у тебя следующее дежурство?
- Э-э-э… вчера было, Георгий Михайлович. Санблок драил.
- Отдраил?
- Конечно.
- Повторить нет желания?
Я не ответил. Впрочем, ответа и не требовалось, вопрос был риторическим.
- Так вот, о задании. – Гречко заговорил, как ни в чём не бывало. – Этот лазерный карамультук – один из узлов будущего портативного исследовательского комплекса. Принцип тут простой: его соединяют с ещё одним устройством, портативным спектрографом – видишь там, под стволом что-то вроде рельса-направляющего? Исследователь, или автоматический зонд, на котором эта штука закреплена, производят выстрел, скажем, в обломок камня или скалу. Лазерный луч выжигает некоторое количество породы, образуется облачко раскалённой пыли; спектрограф же по излучению анализирует его состав. Действовать такая система может только в вакууме, а камней на Луне полно. Где ж ещё её испытывать?
Я хмыкнул.
- То есть, мне просто ходить и стрелять в камни?
- Вам. Вам ходить и стрелять в камни. Пьер Дюбуа будет работать с вами. Что до стрельбы – да, именно этим вы и займётесь. Отъезжаете от станции на полкилометра, находите подходящий булыжник, берёте с него образец – просто откалываете кусочек геологическим молотком и укладываете в нумерованный контейнер. Потом устанавливаете на треноге спектрограф - единого блока с пистолетом у нас пока нет, придётся использовать прибор отдельно. Затем производите выстрел, спектрограф фиксирует показания, а вы переходите к другому образцу. Заодно соберёте данные о химическом составе камней, которые разбросаны на дне ближайшего кратера – мы ищем, где развернуть добычу анорита, и учёные подозревают, что именно в этих камешках его может оказаться особенно много.
…нет, ну в точности, как в «Артемиде»! - удивился я про себя. - Там, помнится, огромные автоматические машины-сборщики тоже собирали камни, которые шли потом на выплавку алюминия…
Гречко заметил мою заминку, но истолковал её по-своему.
- Что замолчали Монахов? Ещё дурацкие вопросы есть?
- Только один, Георгий Михалыч: почему всё-таки это мне поручили? Я не геолог, опыта исследований не имею…
Вот заодно и приобретёшь, надо же когда-то начинать! И, кстати - старший группы ты, по выполнении представишь отчёт – по форме, в письменном виде.
- Ясно. – я потянулся к револьверу. – Могу забрать?
- Бери, надо же тебе его изучить. - Гречко порылся в ящике стола и высыпал на столешницу горсть патронов в блестящих никелированных гильзах. – Это муляжи, боевые получишь перед выходом наружу. Кстати, имей в виду, что стреляные гильзы по возвращении придётся сдавать по счёту, так что постарайся не потерять. Замучаешься потом бумажки писать.
- Ясно, как на армейском стрельбище. – я сгрёб длинные, толстенькие патроны в карман. – Ещё что-то?
- Загляни к геологам, они покажут, как работать со спектрографом и объяснят, как определять с виду те образцы, которые им наиболее интересны. Короче – научишься, невелика хитрость. Первый выезд – завтра, так что времени лучше не терять.
Я кивнул и сгрёб со стола пачку бумаг. На этот раз возражений не последовало.
- Между прочим… - начальник станции посмотрел на меня с хитринкой. – Сегодня с кораблём прислали видеокассеты с новым фильмом – американский, фантастика. Так там, как мне говорили, постоянно из таких хреновин палят. Так что мой тебе совет, не пропусти!
- Не пропущу, Георгий Михайлович. – бодро отозвался я. – О намеченной на сегодняшний вечер кинопремьере говорили уже по всей станции. – Обязательно посмотрю!
Вот и хорошо. А сейчас – ноги в руки, и дуй к геологам. Они ждут-не дождутся данных по содержанию анорита, покоя мне не дают…
Я сделал попытку щёлкнуть каблуками – провальную из-за ослабленной силы тяжести – и покинул кабинет.
С полученным от начальства девайсом я решил разбираться в каюте – благо, обитаю я тут один, если не считать Бритьки, которую подобные вещи не интересуют. Разложил на столе чистую тряпицу, открыл пластиковую коробочку с инструментами, приложенную к револьверу. Кроме них, в коробке оказался пузырёк со специальной силиконовой смазкой – такую используют для обслуживания скафандров, и руководство по эксплуатации рекомендуето именно её, поскольку и этому механизму предстояло работать в вакууме.
Для начала я извлёк из рукоятки увесистый брусок никель-кадмиевого аккумулятора, проверил его тестером – всё верно, заряда не больше десяти процентов. Теперь собственно механизм…. Где тут у нас схема сборки-разборки? Ага, три винта, защёлка, шомпол, ось, фиксирующая барабан… извлечь, вытряхнуть барабан на ладонь. Что-то он лёгкий, явно не из алюминия, может, титан?.. Ударно-спусковой механизм по первому ощущению скопирован с обычного нагана-самовзвода - только здесь ударник не разбивал капсюль, а замыкал цепь, подающую ток на конденсатор от аккумулятора в рукоятке. Дальше короткий импульс. Попадал на скрытую в гильзе вольфрамо-рениевую нить, покрытую горючей пастой. Паста, вспыхивая, поджигает собственно «заряд», состоящий из циркониевой фольги (в руководстве растолковывалось, что удельная световая энергия при её возгорании втрое выше, чем при использовании магния) и кислорода. Подожжённая фольга горит пять-десять миллисекунд при температуре около пяти тысяч градусов; Излучение от сгорающей в каморе пиротехнической смеси поглощает оптический резонатор, встроенный в ствол – в этом, собственно, и заключается процесс энергетической накачки, в результате которой возникает лазерный импульс.
Я собрал револьвер и разложил перед собой патроны-«вспышки». Они имели заглушки из синего пластика – маркировка для муляжа, - но в руководстве говорилось, что есть два типа штатных «боеприпасов». Один, с жёлтой заглушкой, позволяет получить импульс до десяти джоулей, примерно как у пули, выпущенной из мощной пневматической винтовки. Столько же, если верить руководству, было у первого образца «космического» лазерного пистолета, разработанного несколько лет назад в одном из советских КБ – отдельно указывалось, что подобный импульс не может проделать дырку в обшивке космического аппарата или в скафандре, а предназначен скорее для ослепления противника и вывода из строя оптических приборов. Ослепляющее и обжигающее действие лазерный луч сохраняет на расстоянии до 20 м - эдакое оружие «нелетального действия». Человеческий глаз ведь тоже оптический прибор, разве не так?
А вот другой боеприпас, с красной маркировкой оказался уже не столь безобидным. Его «вспышка» позволяла генерировать лазерный импульс мощностью до полусотни джоулей, достаточно, чтобы с дистанции в десять метров прожечь дырку в листе алюминия толщиной в несколько миллиметров – если стрелять в вакууме, разумеется. А это уже серьёзно, это уже настоящее оружие, чтобы там не втирал мне глубокоуважаемый Георгий Михалыч о его сугубо научном назначении. Я даже сделал заметку в памяти: надо будет при первом же выезде на испытания прихватить с собой из эллинга для лунных багги дюралевый лист и испробовать этот лазерный самопал на чем-то поинтереснее лунных булыжников. Нет, я понимаю, что всё это вздор и стрелять тут, на Луне и не в кого и незачем – но если уж ко мне в руки попало настоящее оружие, будет непростительно не выяснить, на что оно способно…
Я несколько раз зарядил и разрядил револьвер, с удовлетворением отметив, что не ошибся, определив в нём сходство с «Наганом» - патроны в барабан приходилось вставлять по одному, и точно так же извлекать стреляные гильзы – при помощи откидного шомпола под стволом. Надо сказать, что разработчики этого вундерваффе не забыли об эргономике – все части, с которыми приходится иметь дело при стрельбе (открывающаяся шторка барабана, откидной шомпол, спусковой крючок) сделаны достаточно крупными, чтобы с ними можно было обращаться в массивных перчатках вакуум-скафандра. Их у меня под рукой не оказалось и пришлось лезть в рундук, вытаскивать перчатки от «Скворца» и повторять процедуру заряжания-разряжания уже в них. А ничего так, вполне удобно… требует, конечно, определённого навыка, но это дело наживное. А вот не растерять стреляные гильзы в процессе извлечения их из барабана – это будет отдельная непростая задачка. Пожалуй, стоит предусмотреть какой-нибудь мешочек, чтобы сбрасывать их туда – а то копайся потом, как дурак, в реголите, в поисках подотчётного имущества…
Кроме массы других рекомендаций, в инструкции содержалось ещё предупреждение о том, что барабан, в каморах которого происходят вспышки, при этом сильно нагревается и ему следует давать остыть. Для «облегчённой», десятиджоулевой версии патрона это рекомендовалось делать после каждых трёх-четырёх выстрелов; что касается полновесной, боевой, мощностью в пятьдесят джоулей, то тут интервал между отдельными выстрелами должен составлять не меньше полуминуты – в вакууме, разумеется, когда избыточное тепло покидает объект только в виде излучения. Не слишком-то впечатляющая скорострельность, ну да лиха беда начало: раз уж оружейники, что наши, что американские, взялись разрабатывать оружие для «звёздных войн» - наверняка что-нибудь придумают, и очень скоро. Просто так, из чисто научного интереса – реальных задач для лазерного оружия в космосе не просматривается (и хорошо, что так!), но пусть лежит, авось, когда-нибудь и пригодится. Хотя бы для того, чтобы зондировать химический состав лунных булыжников, как красочно описал начальник лунной станции «Ловелл» лётчик-космонавт СССР Георгий Гречко.
Да! Да!! ДА!!! Я таки дождался!
Обещанный фильм – не что иное, как «Звёздные войны», только что вышедшие в прокат сначала в Штатах, а потом, с двухнедельным отставанием и у нас, в СССР. Это состоится как раз сегодня – и одновременно фильм имеем возможность увидеть и мы, немногочисленные обитатели станции «Ловелл». Надо сказать, особого ажиотажа по этому поводу не наблюдается (я не в счёт), поскольку никто толком не представляет, что им предстоит увидеть. Хотя… помнится, американская критика в «той, другой» реальности приняла фильм без особого восторга, а кое-кто даже отказывался признавать его сколько-нибудь заметным событием в кинофантастике…
Я помню ту, первую, оригинальную трилогию, чуть ли не покадрово. А потому, когда по экрану поползли вдаль стартовые строки (фильм шёл с оригинальным английским звуком и русскими субтитрами, видимо, учитывая интернациональное население «Ловелла) начинающиеся с «Давным-давно, в далёкой-далёкой Галактике…» я затаил дыхание, и на протяжении всех двух часов часов ожидал что вот, сейчас что-то начнутся расхождения с известным мне вариантом.
И – не дождался. Может, память выдавала желаемое за действительное, но ни единого различия я так и не обнаужил – не то, что с «Одиссеей 2010-го года», которую мы смотрели в Артеке. Мало того, что тот фильм вышел на экраны гораздо раньше, чем в моём варианте истории, так он ещё и по содержанию имел мало общего с памятным мне вариантом…
Если я ожидал бурных аплодисментов, переходящих в овации – то напрасно. Фильм, безусловно понравился, кому больше, кому меньше; молодёжь «Ловелла» и все без исключения американцы были в совершеннейшем восторге, тогда как наши, те, кто посолиднее, строили кислые мины и обсуждали явные режиссёрские ляпы: ну да, снято красиво, кто бы спорил, но какая это научная фантастика – так, детская сказочка о принце, принцессе и Кащее Бессмертном в антураже космической оперы. И куда ей до нашей, советской «Планеты бурь», вышедшей пятнадцать лет назад - один робот там чего стоит, куда убедительнее пылесоса на колёсиках R2-D2 или полированная позолоченная кукла C-3PO. И вообще, не зря фильм до сих пор, по мнению многих, остаётся непревзойдённым шедевром научно-фантастического жанра - и никаким клоунам со светящимися мечами с этого пьедестала его не подвинуть… жанра.
После сеанса в столовой появилась коробка с открытками: на лицевой стороне картинка с премьерной афиши, на обратной - логотипы станции «Ловелл» и киностудии Lucasfilm. С десяток таких открыток нас, всех, кто присутствовал в зале, попросили подписать - после чего начальник станции спрятал их в особый конверт, запечатал и заверил своей подписью. По его словам сделано это было по просьбе киностудии, видимо с рекламными целями. Вот уж в чём не сомневаюсь, старина Джордж Лукас своего не упустит…
Каждому из зрителей досталось по такой открытке и мы стали наперебой обмениваться подписями. Я набрался наглости и подкатился прямиком к Гречко – он удивлённо хмыкнул, однако автограф поставил. Представляю, сколько будут стоить такая открытка на аукционе лет, скажем, через тридцать…
Юлька от фильма в восторге. Мы, наверное, полчаса бродили по коридорам станции, обмениваясь впечатлениями от просмотра – то есть, это она взахлёб перебирала понравившиеся эпизоды, восхищалась работой операторов, спецэффектами и неукротимой фантазией режиссёра и автора сценария. Я же изо всех сил сдерживал себя, чтобы не начать пересказывать и об истории «далёкой-далёкой Галактики», и происхождении ордена рыцарей-джедаев, и о том, кто такой галактический злодей Дарт Вейдер и куда на самом деле пропал Оби Ван Кеноби. Хотя, мог бы и не стараться так усердно: следующий эпизод, «Империя наносит ответный удар» должен выйти в прокат лишь спустя года три, а до тех пор много воды утечёт, и мои откровения наверняка забудутся.
От обсуждения судеб героев «Звёздных войн» мы понемногу перешли к предвкушению того, как заново вернёмся к этой теме – на Земле, после окончания практики, вместе с нашими из группы «3-А». Одно небольшое предсказание я себе всё же позволил – выбрал момент и произнёс с самой драматической интонацией, на которую только был способен: «Да пребудет с тобой Сила, Люк!». После чего заявил, что теперь в любой школе Союза эта фраза будет звучать по меньшей мере полсотни раз на каждой перемене и по любому поводу – от пожелания написать контрольную по алгебре хотя бы на тройку, до предложения вымыть в классе пол по случаю дежурства.
Юлька рассмеялась – чудесный у неё всё же смех: мягкий, негромкий, от которого у меня в груди что-то сладко замирает – и упомянула, кстати, о письме, полученном от нашего бывшего артековского вожатого. Я знал, разумеется, что Дима Ветров работает сейчас на строительстве «Лагранжа», и даже слышал от кого-то о непростых испытаниях, выпавших на его долю – но тут Юлька сумела меня удивить. На неё сильно подействовало Димино сообщение о поиске инопланетного «звёздного обруча» - ровно с том месте, где она и предлагала ещё год назад, в купе поезда по дороге в Свердловск, и теперь девушка только о томи думала. И додумалась до того, что неплохо было бы поделиться этими мыслями с учёным здесь, на «Ловелле» - с некоторых пор мы все живём в ожидании, когда, возобновится, наконец, программа исследований лунного «обруча», так может идеи астрофизика Леднёва придутся им ко двору? В самом деле – «батут» на окололунной орбитальной станции «Звезда КЭЦ», если верить ежедневно получаемым сводкам о состоянии дел на важнейших объектах Внеземелья, уже завершён и вот-вот начнёт работать. А раз так – то, возможно, и в том «обруче», что и сейчас торчит, покосившись, из грунта в каверне, недалеко от станции «Ловелл», это событие как-то отзовётся? Во всяком случае, рассуждала девушка, если здешние астрофизики узнают у Леднёва, на каких частотах он искал остаточное излучение «обруча» и сами проведут аналогичный поиск – вреда от этого точно не будет. А вот в случае успеха…
Что будет в случае успеха – моя собеседница не могла даже предположить. Покрутив эту идею и так, и эдак я согласился с Юлькой – да, пожалуй, имеет смысл, и лучше сделать это, не откладывая. Тем более, что Юлька припомнила состоявшийся только сегодня разговор в диспетчерской станции - кто-то из инженеров-эксплуатационщиков радовался, что с запуском «батута» грузы на «Ловелл» пойдут сплошным потоком, и ждать этого недолго – день, может два. А значит, тянуть нельзя, исследователям «обруча» наверняка понадобится сколько-нибудь времени, чтобы связаться с «Лагранжем», выяснить все технические детали и самим подготовиться соответствующим образом. Ну а дальше… как говорил один французский император – главное ввязаться в сражение, а там видно будет». Ну, хорошо, может, это легенда, и ничего подобного Наполеон на самом деле не говорил – но в нашем случае, цитатка подходит как нельзя лучше. Наука, она такая: отрицательный результат – тоже результат, даже когда речь идёт об изучении загадочного инопланетного артефакта, уже успевшего забрать жизни двух человек…