"Всякий посетитель, если он, конечно, был не вовсе тупицей, попав в Грибоедова, сразу же соображал, насколько хорошо живется счастливцам – членам МАССОЛИТа, и черная зависть начинала немедленно терзать его. И немедленно же он обращал к небу горькие укоризны за то, что оно не наградило его при рождении литературным талантом, без чего, естественно, нечего было и мечтать овладеть членским МАССОЛИТским билетом, коричневым, пахнущим дорогой кожей, с золотой широкой каймой, – известным всей Москве билетом".
"Всякий посетитель, если он, конечно, был не вовсе тупицей, попав в Грибоедова, сразу же соображал, насколько хорошо живется счастливцам – членам МАССОЛИТа, и черная зависть начинала немедленно терзать его. И немедленно же он обращал к небу горькие укоризны за то, что оно не наградило его при рождении литературным талантом, без чего, естественно, нечего было и мечтать овладеть членским МАССОЛИТским билетом, коричневым, пахнущим дорогой кожей, с золотой широкой каймой, – известным всей Москве билетом".
4 июня 1934 год Михаил Булгаков вступил в Союз советских писателей.
Вступил не так, чтобы очень рано – объединение писательских организаций в единого официозного монстра началось ещё в 1932 году, т.е. Булгаков два года членом писательской организации не был. Но, в то же время, вступил не так, чтобы очень поздно – первый Съезд советский писателей с шумом и гамом был открыт только 17 августа. В общем, случайно или намеренно, но Булгаков занял умеренно-центристскую позицию (в отличие от социофобки Ахматовой, ухитрившейся вступить в СП только в 1939 году).
Членство в СП для советского писателя было насущной необходимостью, хотя и не было обязательным. Нет, в 20-30 годы ещё можно было быть нигде не работающим "тунеядцем", но писательская организация позволяла решать целый ряд вопросов чисто практического характера – вплоть до получения писчей бумаги (а вы не знали?).
Самое главное, именно благодаря СП Булгаков смог получить свою последнюю квартиру на улице Фурманова (Нащокинский переулок) в писательской надстройке (в 20-30 годы процветала практика надстройки старых 2-3-этажных домов ещё несколькими этажами). Он, правда, был этой квартирой недоволен – стены и перекрытия слишком тонкие, квартира, как следствие, шумная. Он-то рассчитывал на квартиру в новом писательском доме в Лаврушинском переулке, где получили квартиры Катаев, Ильф и многие другие.
Впрочем, именно профессиональным общением Булгаков не злоупотреблял. В уста автобиографического Максудова автор "Театрального романа" вложил следующие слова, отражающие его отношение к писательской "тусовке": "Я вчера видел новый мир, и этот мир мне был противен. Я в него не пойду. Он – чужой мир".
В круг общения реального Булгакова входили, преимущественно, не писатели, а интеллектуалы широкого профиля и люди театра. Вот с ними у него всё было более или менее хорошо. А с писателями – нет.
Выше мы упомянули, что до вступления в СП Булгаков два года не был членом писательской организации – а куда же он входил до этого?
Тогда была демократия и широкий выбор писательских организаций с различными художественными программами – торжества соцреализма ещё не произошло, да и сам метод не был до конца сформирован (хотя формальный его основатель – Максим Горький, – активно писал). До какой-то степени выбор писательского объединения на свой вкус был политической манифестацией, и Булгаков сделал выбор политический – в 1923 году он вступил во Всероссийский союз писателей, существовавший с 1920 (или даже 1918) до 1932 года.
Это организация создавалась писателями дореволюционной формации, чья программа состояла в сохранении традиций русской литературы. В ВСП входили, например, Фёдор Сологуб, Николай Гумилёв, Корней Чуковский, Александр Блок, Анна Ахматова.
Для Булгакова, который во Владикавказе защищал Пушкина, такая программа была единственно возможной. Естественно, принимали в ВСП уже сложившихся авторов, но Булгаков и был таковым – к этому времени он опубликовал уже "Записки на манжетах", "Похождения Чичикова" и множество рассказов.
Отношение Советской власти к ВСП было неровным – с одной стороны, "попутчики" всё же тоже считались советскими писателями, с другой, власти относились к ним с повышенным вниманием, подозревая крамолу (за это поплатился, например, Евгений Замятин).