Мне нравится человек-паук. Я вообще люблю людей со своей загадкой, о которой никто не знает. Тайной. А тут не просто загадка, а роскошные возможности спасать, усмирять, наводить ужас на самых страшных злодеев. И моя Валентина – тоже человек-паук. Только она не летает на своей паутине-канатах, их у нее нет, ее паутина – другая, сотканная из ловушек, фактов, доказательств и психологических умозаключений… И мы с Гретой помогаем ей в этом ткачестве. Много у нас уже чего накопилось. Факты бурлят, горячие, как камчатские гейзеры. Поездка в деревню с Яной и важная находка – пистолет прервали тогда наши психологические опыты и я, уладив свои семейные дела, то есть отпустив долю любви и внимания своему дорогому мужу и любимым детям, заявив в издательстве, что в связи со смертью тети мне необходимы еще несколько дней, иными словами, бросив им – имейте терпение и ждите! – вновь побежала в Лизину квартиру, где меня уже ждали подруга и милицейский аналитик со способностями психолога, а заодно и утешительницы. Не успела я шагнуть за порог, а уже услышала, как Грета говорила своим глубоким, спокойным голосом, что девушка непременно сумеет за себя постоять, что с ней не так-то легко и справиться, как кажется на первый взгляд, и что вообще ее скорее всего не похитили и тем более не убили, а она сама, почувствовав за собой слежку, окопалась в каком-либо тайном месте… И обязательно даст о себе знать… Только вот телефон этот ей неизвестен… А потому позвонит скорее всего Косте. Тем более, что у нее сегодня вечером должен быть прямой эфир. Хотя последнее время она их избегала, да и Костя боялся, что бандиты узнают ее имя и поймут, где ее искать… Но сегодня она должна вести передачу под псевдонимом. А поскольку к делу относится очень ответственно, то и должна объявиться.
- И что же это у вас случилось? – с порога спросила я.
- Яна пропала! – ответила Грета. – Исчезла… вышла куда-то, уборщице, у которой ночует, сказала, что ей нужно позвонить по межгороду, и – с концами… Старая женщина-то подумала, что она в редакцию пошла и оттуда будет звонить… Но Яна в редакцию не заходила…
- В милиции об этом знают? – деловито осведомилась я.
Меня заверили, что, разумеется, девушку ищут. Это исчезновение внесло некоторый разлад в наши мыслительные упражнения. А ведь мы хотели и далее «рисовать» портрет убийцы, тем более, что Валя обещала нам выложить сегодня новые факты. Но пока что-то молчит. А вот Грета… Она меня немножко удивляет – ей вроде как-то легче стало оттого, что Яна исчезла… Ба! Да уж не ревнует ли она своего Константина к этой девушке, а? Этот вопрос вырвался у меня как-то сам собой… Грета улыбнулась. Она не ответила, но зато сказала, что всегда была очень ревнива – до одного замечательного случая, происшедшего с ее знакомой. И с тех пор… Естественно, мы захотели узнать, что это был за случай. Тем более, что нам нужна была разрядка – все эти дни мы действовали в страшно напряженном ритме. Рассказ Греты действительно был замечательным и я постараюсь изложить его, ничего не пропуская. Ее знакомая, тучная стареющая дама лет пятидесяти, работала библиотекаршей. Когда-то она девчонкой вышла замуж за вдовца, вырастила его сына и двоих родившихся у них дочерей и в общем-то была счастлива. Звали ее Шура, а на работе все называли ее Шурочкой. Она была очень доброй – имея большую дачу, одаривала своих сослуживцев фруктами и овощами, поила их чаем с собственным вареньем. Очень любила наряды и несколько раз в год шила себе новые платья. Всегда была ухоженна, хорошо причесана. Муж ее, Юрий, был фотографом и работал в какой-то крупной организации именно в этой должности. Все считали этот брак удачным, прочным и незыблемым. И вот однажды… Приближался новый год и на работе Юрия решили организовать праздничный бал с приглашением жен и мужей всех сотрудников. Естественно, Юрий пригласил свою Шурочку. Она заранее сшила себе великолепное платье, скрадывающее ее полноту, купила замечательные туфли, другие мелкие обновы, которые должны были подчеркнуть ее красоту и женственность. И вот во всем блеске Шурочка вместе с Юрием отправилась на бал. А надо сказать, что она была не из тех жен, которые постоянно бегают к мужьям на работу и мозолят глаза его сослуживцам. Нет, рабочее окружение Юрия ее вообще почти не знало. И вот…
Что делает женщина, придя на бал и сдав пальто в гардероб? Естественно, приводит себя в порядок. Шурочка направилась для этого в туалет, а находился он в подвальном помещении. Спустившись туда, она стала причесываться перед огромным зеркалом. Таких зеркал, надо сказать, там было несколько, чтобы дамы могли увидеть себя во всей красе. Волосы у Шурочки были густые, с красивым каштановым отливом, и она с удовольствием расчесывала их, стараясь, чтобы завитушки смотрели не в разные стороны, как у нашкодившей девчонки, а представляли из себя одну большую волну, способную захлестнуть ее Юрия в порыве чувств… Она любила его всю жизнь, но сейчас у нее был особенный настрой – как у скрипки, которой предстояло сыграть ведущую партию… Сольный концерт… Шурочка и внимания ни на кого не обращала – так она была поглощена своим состоянием… Как вдруг услышала разговор двух девиц, стоящих почти рядом с ней… И онемела…
- Милка, а ты знаешь, что мой-то корову свою привел! А? Как ты на это смотришь? Я ему говорю – Юр, ты чего же это вечер-то нам испортил! Не мог ей сказать, что у тебя работа или еще там что-нибудь. А он мне – неприлично, мол! Все с женами, а я что, хуже? Ну, я ему устрою!
- Люсь, да не кипятись ты! Относись к этому философски. Ну, привел и привел. Не все же ей в стойле стоять. Будь хитрее. Давай уговорим кого-нибудь из мужиков, пусть после концерта его вроде как вызовут и скажут – срочное дело, мол. В каком-нибудь цехе требуется сфотографировать… господи, кого же? Ну, кого-нибудь, сами придумают.
- Какой цех? Кто сейчас работает? Окстись!
- Да эта дура-то ведь не знает, работают у нас цеха или нет!
Девицы упорхнули, занятые собой и не заметившие, как побледнела Шурочка… А потом она всмотрелась в зеркало и увидела, что бледность ей как-то даже идет… И что вообще она прекрасно выглядит… Не то что эта костлявая Люська… Только что молодая, а так и посмотреть-то не на что… Нет, наши просто так не сдаются! И с этим намерением причесанная, красивая, благоухающая Шурочка поднялась вверх… Она старалась идти очень легко, не замечая своего веса, и это ей удалось. Ни одним жестом, ни тем более взглядом не выдала она, что узнала о любовнице мужа. Еще чего! У него нет и не может быть никого, кроме нее, Шурочки! Весь концерт она сидела, прижавшись к нему, и время от времени шептала ему на ухо ласковые слова… Юрий улыбался… А после концерта сразу же начались танцы и Шурочка уплыла с Юрием на волнах вальса. И плыла долго-долго, и им было удивительно хорошо вдвоем… А потом зазвучало танго… Надо сказать, что Шурочка при своих немалых габаритах была удивительно гибкой и потому многие застыли возле елки и смотрели, как здорово она танцует танго! После танца Шурочка и Юрий, довольные друг другом, отошли к окну и она стала вспоминать, когда еще им было вот так же хорошо вдвоем. И тут подошел один из начальников Юрия и стал мямлить что-то о том, что ему необходимо пойти в цех и заняться там своей непосредственной работой… С лучезарной улыбкой Шурочка отвела этого мужчину в сторонку – вроде как потанцевать, и сказала, вернее, выплеснула из себя следующую тираду:
- Передайте этой сучке Люське, что я в гробу видела кости, которые вылезают из ее безобразного платья! И пусть она ими погремит мне в ответ… А я послушаю… Угу? И к тому же фотоаппарат Юрочка не взял… Вот так!
Мужчина вдруг неожиданно улыбнулся и ушел. Что он передал, Шурочка не знала. Мужу она сказала, что уговорила начальника оставить его в покое. И они продолжали танцевать…
С тех пор прошло много лет и все эти годы они счастливы…
Случай, конечно, поучительный, но я все-таки не пойму, какая тут связь между моим вопросом и этим рассказом. Ясно – ревновать надо умеючи! Но все-таки чувство это вовсе не лишнее в семейной жизни… И Грета, уверена, это прекрасно понимает…
Но это все ерунда по сравнению с новостью, которую нам объявила Валентина – вчера на даче в тайнике мы нашли пистолет-убийцу! Да, да, именно из него стреляли в мою тетю! Что ж, я предполагала нечто подобное… Так что никаких Америк мы не откроем – пути ведут к банде Леры и этого… ЕП. Мне даже по имени называть его не хочется… Ба! Еще одна новость – ЕП трудится в одной из контор по ремонту жилья, он дизайнер, и фамилия у него… Господи, не хуже моей Перчик! Оказывается, он – Хороневич! Ему бы не жилье обновлять, а в похоронном бюро работать! Да, правы те, кто утверждает, что фамилия во многом определяет наш характер, возможности и намерения. Она может возвышать, подталкивать к цели, но и ограничивать тоже… Хороневич избавляется от одиноких стариков и делает на этом деньги…
Интересно, а какая профессия у Леры? Оказывается, она – Валерия Емельяновна Краткая и трудится менеджером на одном из книжных складов, где продукция отпускается оптом. Ведет себя тихо, смирно, хороший исполнитель, очень внимательна к покупательскому спросу и дает неплохие рекомендации своему начальству, а, значит, и издательствам. Нашли же Леру по номеру телефона, который дал мальчишка. А дом, оказывается, оформлен не на нее, а на какую-то родственницу, которая тут и не появляется… Вот почему в поисках ее сначала произошел сбой… Живет Валерия Емельяновна одна, дочь давно от нее отделилась и, похоже, они совсем не встречаются. Странно все это – с такими недюжинными способностями женщина целые дни сидит на складе, в подвальном помещении, в подчинении у других людей. Мне-то казалось, что она – человек какой-то вольной профессии, независима, решительна, привыкла повелевать… А тут… Не ошибка ли вышла? Нет, не ошибка. Валя тоже обратила на это внимание и предположила, что Лера специально работает в таком месте, она словно забилась в щель. Но почему? Подруга объяснила, что, видимо, у нее была судимость, сейчас это проверяется. Да если и не было, то при большом размахе банды лучше работать где-то в укромном месте и не светиться. Готовятся документы на арест и Леся, и Леры… Но брать их, возможно, еще рановато – пусть попрыгают, чтобы у нас появилось больше улик и доказательств их вины. От пистолета эта Лера вполне может отвертеться!
Разворачивались, оказывается, события и у Галины Петровны. Она приняла рвущихся к ней женщин и в порыве откровенности рассказала о том, что ее умерший сын вроде бы сумел оставить на этой земле потомство… Надо было понимать, что квартира ее и достанется этому самому потомству. Галину Петровну никто не просил открывать эту тайну, рассказывать всю поднаготную, но уж очень откровенной была беседа и она не удержалась… Да и призналась, что этим хотела раз и навсегда поставить точку – противная сторона должна была понять, что здесь нечего рассчитывать на дармовую недвижимость. Но этим хозяйка квартиры подставила самою себя – ведь на данный-то момент ее жилплощадь еще ни на кого не оформлена! А они умеют действовать быстро… Поэтому у Галины Петровны все время дежурит человек, она предупреждена, что следует быть осторожной, не открывать дверь кому попало, не есть принесенных даров, не пить подаренных напитков и так далее. Иначе – мгновенная смерть либо такое забытье, после которого она окажется или на том свете, или в глухой деревне, в доме-развалюхе, на который якобы добровольно обменяла свою квартиру… И еще – соседку Любу попросили ночевать с Галиной Петровной. И если последняя все же потеряет бдительность, то уж первая ее обязательно выручит, спасет и разгонит всех ее врагов…
И мы, обсудив эти новости, решили продолжить составлять портрет убийцы и психологическую картину самого преступления. Вчера Яна прервала нас, так сказать, на взлете…
Итак, враг хитер и коварен. Но при этих эпитетах ведет себя несколько странно… Как-то уж очень дико форсирует события…
И мы вновь стали гадать, почему же преступники так торопятся… Может быть, мы ошиблись в их «квалификации»? И банда занимается вовсе не квартирными делами, а различными ценностями… Прослышали, к примеру, что у тети есть какая-то дорогая старинная вещь, которую можно выставить на зарубежном аукционе, и прикончили хозяйку, чтобы сделать это без помех. А то ведь если просто украсть, так владелица обратится в милицию с просьбой вернуть потерю… Этак стражи порядка и до аукциона могут добраться… Впрочем, Грета заметила, что убивают и без всяких аукционных целей, за обычное, а вовсе не старинное золотое колечко… За цепочку… А мы уж слишком далеко замахнулись… Да ведь замахнулись-то мы потому, что уж слишком много приготовлений было к этому преступлению… Значит, не в колечке тут дело… А вот в чем? Я сочла нужным внести ясность – у тети на момент убийства не было старинных дорогих вещей… И не старинных – тоже. Они с мужем, озабоченные накоплением денег, давно все продали, сложили бумажки в кубышку, которая после обмена денег превратилась в груду разрезанной на мелкие полосочки бумаги…
Мы медленно пережевывали эту тяжелую жвачку, и вдруг как гром среди ясного неба прозвучало Валино сообщение. Мы так опешили, что не сразу и врубились, что же она нам сказала. А когда до нас дошло, то хором попросили повторить. И подруга повторила:
- Помните, когда мы первый раз были в той деревне? Ну, когда Яна ее не узнала?
Естественно, мы помнили.
- Но дом-то она описала! - продолжала Валентина. – И лестницу, и кое-что еще… Я тогда от вас оторвалась, вроде как на речку пошла. И пока вы изучали другой конец деревни, я побывала в доме… Да, да, в том самом, куда мы вломились вчера вместе с Яной! Так вот, тогда у меня было достаточно времени, чтобы обследовать весь дом! В том числе и тайник. И уверяю вас – пистолета там не было! Зато я унесла с кухни стакан с отпечатками пальцев… И те же отпечатки были на дверце шкафа…
- Лерины? – волнуясь, спросила я.
- Думаю, ее… Только они – внизу. Под другими… И на стакане, и на шкафу… А сверху…
- Чьи? Да говори же ты скорее! – закричала я.
- А сверху – отпечатки пальчиков нашей скромной и сверхпроницательной Яны!
- Естественно! Ведь она спускалась тогда с чердака на кухню, пила чай! Забыла ты, что ли? И в шкаф залезала, смотрела, что там…
- Да нет, я ничего не забыла. Я ее очень внимательно слушала. Более того, все ее действия у меня зафиксированы. В шкаф она действительно заглядывала, но, по ее словам – еще до приезда туда Леры и Леся… Когда постельное белье оттуда вынимала…
- Ну, знаешь! Если только это… Вынимала, а потом, когда они уехали, может, назад все складывала…
- Угу. И пистолет?
- Да что ты с этим пистолетом, Валя! Оружие, скорее всего, было у Леры… А когда из него убили мою тетю, то пистолет положили опять в тайник…
- Наталья, ты ведь читаешь газеты… Более того – сама там работаешь… Посмотри любую хронику происшествий – оружие всегда находят рядом с трупом… Его выбрасывают! От него избавляются! Кто же потащит такую бронебойную улику к себе домой, на свою дачу! Только идиот какой-нибудь… Конечно, бывает, что оружие подбрасывают специально… Подкладывают… А потом направляют сыщиков к тайнику… Этак ненавязчиво, с улыбкой…
Все ясно. Теперь из Яны будет делаться монстр… Я Валентину знаю. Она душу вытряхнет из этой Яны, узнает всю ее подноготную, изучит каждый ее шаг, то есть «отработает» ее по полной программе заново, поглубже, чем в первый раз, а потом, думаю, ей все-таки придется признать свое поражение, потому что девушке не было никакого, ну абсолютно никакого смысла убивать мою тетю, с которой она и знакома-то как следует не была! И вообще это абсурд – ведь именно Яна предупредила всех о том, что тете моей и Галине Петровне грозит опасность! Именно с нее и началось наше расследование!
- А ключ, которым Яна отперла веранду, не редакционный, я проверила, - добавила Валентина.
- Да, может, это ключ от ее собственного дома! – прокричала я. – Она решила и им попробовать открыть… И он подошел… Девушка ведь не могла действовать как ты с чужой дверью…
Я говорила что-то еще, защищая Яну, которая мне нравилась, а Валентина застыла и смотрела на меня во все глаза, и глаза эти становились все более удивленными, а потом вместо колебаний и недоверия в них появился лукавый огонек, который всегда говорит о том, что подруга моя близка к разгадке… Что она по-другому взглянула на дело, которым мы занимаемся…
- Ты не устаешь меня поражать, Наталья… Какая потрясающая и какая абсурдная мысль! А ну-ка, повтори еще раз то, что ты сказала! И мы обсудим каждое слово… Право, в этом что-то есть… Есть, есть! И, возможно, все встанет на свои места!
Но ведь я много чего сказала. В защиту Яны. Чего Валентине от меня надо, не пойму. Она уточнила, что мне необходимо повторить слова про ключи. Да ради бога!
- Я предположила, что ключ, который подошел к веранде – от ее собственного дома! Ну, раз он не редакционный…
- Вот-вот! От ее собственного дома! – врастяжку, по слогам произнесла Валентина.
Доселе молчавшая, но что-то писавшая на своих листах-схемах Грета вдруг встрепенулась, вскочила и начала бегать вокруг стола, выкрикивая, что она все поняла, поняла! Ну конечно, они все поняли, одна я дура! Ключ от собственного дома Яны подошел к веранде… Что тут понимать или не понимать? Все ясно как день. Ключ подошел… Он подошел, потому что… Я запуталась и стала говорить вслух:
- Ключ подошел, потому что… подошел!
- Нет, дорогая! Он подошел потому, что был от ее собственного дома!
- Он подошел потому, что был от ее собственного дома, - повторила я как попугай. – Но что это меняет? И вообще в этом предложении – неверный логический посыл… Что меняется от того, какой это ключ? От каких дверей? От ее, от моих, от Гретиных… Что?
Валентина расхохоталась и за меня взялась немного успокоившаяся Грета.
- А то, что своим ключом я открываю свою дверь. Собственную, - сказала она. – И если бы вы, Наталья, не высказали эту замечательную мысль, мы бы еще долго барахтались в догадках…
Так. Выходит, я все высказала, они после этого прозрели, но на мне-то по-прежнему темные очки или вообще черная повязка! Валентина решила больше меня не мучить.
- Умница ты моя! Прозорливая и догадливая! Правда, порой неосознанно, - все-таки прибавила она. – Яна быстро отперла веранду собственным ключом потому, что это была дверь ее собственного дома! Ее дачи!
Я была просто ошарашена…
Но ведь это значит, что Яна в страшные часы, минуты борьбы с самой собой бросилась вовсе не куда глаза глядят, а в родной уголок! И грызла землю не где-нибудь, а возле своего дома! И «не узнала» дом специально, потому что тогда мы не должны были заходить внутрь… Что-то тогда еще не стыковалось в ее планах…А потом сама привела нас к этому гнезду… Родовому… Ба! Да ведь это же значит, что Лера, та самая бандитская помощница – ее родственница! Скорее всего – мать… Стоп, стоп, стоп… Этак мы далеко зайдем…
- Значит, Лера – ее мамаша… А с какой ненавистью она смотрела на ее фотографию, помните? – спросила Валентина.
Я помнила. А еще тогда, когда мы первый раз приехали в деревню и, оставив Валентину с Эдуардом, ушли далеко, на другой ее конец, где кое-какие избы дымили, в них была жизнь, то какая-то женщина появилась на крыльце одного из последних домов и крикнула Яне: «Нинка, ты, что ли?»… Нет, кажется, она сказала – Нина… Та женщина ее узнала! Очевидно, так звали Яну в деревне… Яна – Янина… Я рассказала об этом эпизоде.
Валентина уткнулась в свои схемы, положила рядом рисунки Греты и улыбнулась.
- Надо же! Можно было и раньше догадаться… Над всем довлеет Яна… Следствие началось с ее подачи… Она сразу указала нам на людей, причастных к мошенничеству… Это, конечно, придется еще доказывать, но за уликами дело не станет. Уже многое есть. И все, и девушке можно было остановиться! Сделала свое дело, выполнила, так сказать, долг, помогла родной милиции, и порядок! Ясно, что их арестуют, а вместе с ними и других мошенников, скажем, тех, кто выдавал себя за твоих, Наталья, родственников. Потом – суд, тюрьма. Это неизбежно. Неотвратимо. Дело было лишь во времени. Но тут – это убийство Лии Семеновны… И следы ясно и четко ведут нас к Лере… Значит, организатору всей этой истории… этой мести мало, он жаждет крови! От обвинений, которые были бы предъявлены Лесю и его подельникам, женщина могла вывернуться… Как – уж я не знаю… Но могла… И получить небольшой срок… А то и вовсе условный… Но кому-то надо было, чтобы она исчезла надолго! Если не навсегда… А кому, если не Яне?
Мы молчали. И думали. Да, все пути ведут к девушке. Так же, как до этого вели к Лере. Это Яна старалась. Так, может, и теперь кто-то старается, чтобы все обвинения сходились на этой девушке?
- Яну могли подставить, - нерешительно произнесла я.
- Могли! – подхватила Валентина.
Нет, ей все-таки не хотелось делать из Яны убийцу… Господи, о чем это я подумала! Так же нельзя… Но Валентина выразила мою мысль более четко:
- Могли и подставить. Иначе нам придется думать, что Яна – убийца… Что именно она поздно вечером позвонила в дверь твоей тети, сказала что-то такое, после чего Лия Семеновна ей открыла, вошла в квартиру и хладнокровно убила старую женщину… А потом привезла пистолет на дачу и спрятала его в тайник… И привезла туда нас… Я ожидала чего-то подобного и специально не стала при ней осматривать тайник… Так ведь она недвусмысленно на него намекнула…
Да многое, многое сейчас можно вспомнить! И поведение пацана в деревне… Может, он и не часто видел там Яну, но все равно узнал… И вел себя соответствующим образом… И эта придумка про журавля… Она прекрасно знала, где он находится… И все-таки… Неужели, неужели это все правда? Неужели такое возможно? Но зачем девушке все это? Какая тут цель? Ведь мать и так ей ни в чем не мешала… Мы поняли, что они жили, не касаясь друг друга…
- Спросить бы обо всем у самой Яны, - пробормотала я. – Может, она бы объяснила…
- А не страшно?
- Страшно, Валя. Но я хочу понять…
- Мы все хотим понять… И поймем. Сейчас же двинусь к Николаю Николаевичу, Эдуарду и будем все это обмозговывать. Поднимем все документы. Все родословные. Может, что-то кроется в прошлом… Мать – наркоманка, так Яна, кажется, говорила… Между прочим, не тянет она на наркоманку-то… Деловая женщина. И вообще Яна слишком много говорит об этих наркотиках. У меня именно такое впечатление. Для чего она это делает? Ах, как многого мы не знаем и как много времени уже потеряно!
- А убийца, если она действительно убийца, ходит на свободе, - заметила Грета.
Вот! Яна-то исчезла! Может, она и не виновата, а тот, кто ее подставил, ее и похитил! Чтобы – все концы в воду! Я с радостью высказала это предположение, а заодно спросила, когда там починят этот милицейский электронный микроскоп, чтобы рассмотреть то, что оставил убийца… Волосы… Несколько тоненьких волосков… Валя ответила, что микроскоп в порядке, а у меня плохая память, так как она говорила – нет специалиста, который работает с этим микроскопом, но он вот-вот должен появиться. Говорили, что будет сегодня, но она с утра позвонила Эдуарду – специалист еще не подъехал… Да, верно, память моя – не очень… Вот что-то вертится в голове, о чем надо сказать моим женщинам, а никак не могу остановить это что-то и превратить в реальную картинку… Бывает со мной так – память когда-то что-то сфотографировала, и отложила это фото в подсознание как в альбом, где… Вспомнила! Фотография! Та женщина, что была снята рядом с девочкой… С Яной… Мы с подругой увидели их в квартире, которую снимала Яна и в которую проникли, мягко говоря, инкогнито… И фото, что лежало на подоконнике Лериной дачи… Тот снимок, в который Яна шипела от злости, не удержалась… Одно и то же лицо… Ее мать! Я напомнила Вале об этих снимках. И тем самым реабилитировала свою память.
Расходились мы с тягостным чувством. Не верилось, что девушка могла совершить кровавое преступление… Хотелось, чтобы мы ошиблись. И было, было основание для такой надежды! Ведь из всей этой каши событий получалось, что Яна сама навела нас на себя! Но ведь она – не дура. Нет, что-то все-таки здесь не так… Не складывается… Не стыкуется… И Валентина пока недовольна – нет полной ясности.
- Валь, ты веришь в предчувствия? – спросила я.
- В твои – да. Они ведь тебя, насколько я знаю, никогда не обманывали…
- Да! И мне кажется, что я увижу Яну раньше вас всех… Что мы с ней встретимся…
Валентина призадумалась. А потом наставительно сказала:
- Только будь спокойна и сдержанна. Никаких намеков на то, что нам известно. И о чем мы догадываемся. Пой одно – бедная девочка, мы так за тебя волнуемся! Ну и так далее. И – никакой слежки за ней! Она тебя тут же вычислит и… Словом, не подвергай свою жизнь опасности. У тебя – дети… И звони, звони, звони. Ее, конечно, ищут, но Москва велика… И кто знает, как все обернется…
Предчувствия мои сбываются всегда и Валентина сто раз была этому свидетельницей. Но я и не предполагала, что встреча моя с Яной произойдет так скоро…
(Продолжение последует.)
На снимке - картина Петра Солдатова.
