“Горе миру от соблазнов, ибо надобно придти соблазнам; но горе тому человеку, через которого соблазн приходит…” Евангелие от Матфея 18:7
По научению все того же Евгения Жаринова посмотрел фильм Паоло Пазолини “Евангелие от Матфея”. Его можно было бы принять за подробную видео иллюстрацию канонического текста, если бы не некоторые нюансы. О них позже. Вообще перечитывать “Благую весть” даже в таком виде полезно по всякому. Такие тексты как лабиринты или большие городские парки. Каждая новая прогулка по ним - новое прочтение, новые открытия. Или вдруг свет и тени ложаться каким-то особым образом на уже знакомый предмет, знакомый кусок текста и он начинает сиять. А иногда, он и раньше сиял, но не находил в вашей голове и сердце должного места. А потому был неприкаянным странником. Одним словом, ждали меня новые игры светотеней и на этот раз.
Сочетаясь с книгой Станиславского “Работа актера над собой в творческом процессе воплощения” по-новому зазвучали слова Иоанна Крестителя о Христе: “Он - Глас вопиющего в пустыне”. Голос, как воплощение потенциала бесконечной нереализованной энергии в Божественной пустоте одиночества. Согласитесь, это не совсем про “отчаяние неслышимого”, как обычно это воспринимается. Такому Голосу не обязательны уши. Ибо он говорит с глазами и сердцем.
И тут в рифму идет ответ Христа соблазняющему Дьяволу. Мол преврати камни в хлеба. “Не хлебом единым, но всяким словом, исходящим из уст Божьих…” Не хлебом единым, но Голосом и Словом. В них вся Жизнь.
Ну и, наверное, самое главное. Чем больше я погружаюсь в Историю Христа. Тем сильнее растет во мне уверенность, что это Миф о Надчеловеке, про которого “так говорил Заратустра”. Миф о человеке преодолевающем. Великий миф о преодолении себя. Преодоление это происходит через неминуемую собственную смерть, за которой следует Воскресение и Преображение. Сын человеков становится Богом-Сыном.
Каков же этот Путь к Божественному надчеловеку через собственную смерть человека? “Кто любит отца и мать больше меня, тот не достоин меня. Кто любит сына и дочь больше меня, тот не достоин меня…” “Не мир я принес, но меч. Ибо я пришел разделить человека с отцом его и дочь с матерью ее. И невестку со свекровью. Враги человека - домашние его…” Все это можно было бы воспринять, как побег ребенка из дома, если бы не начало текста “Евангелие от Матфея”: “1:1. Родословие Иисуса Христа, Сына Давидова, Сына Авраамова. 1:2. Авраам родил Исаака; Исаак родил Иакова; Иаков родил Иуду и братьев его; 1:3. Иуда родил Фареса и Зару от Фамари; Фарес родил…” Преодоление себя начинается с осознания себя. С ответа на вопрос “кто я?” С родословия. Потом свобода. Потом власть и насилие. Потом любовь блудного сына. И “да минует нас чаша сия, но пусть Твоя воля будет выше нашей…”
И вот тогда: “Если кто хочет идти за мной, отвергни себя, возьми крест свой и иди за мной…” Преодолей себя перейди через собственную смерть. Прими свой крест и неси с любовью. Будь надчеловеком. Человеком преодолевшим.
Теперь про “некоторые нюансы”, о которых мной было сказано вначале. “Некоторые нюансы”, это музыка, сопровождающая киноповествование. Сначала, при рождении Христа и приходе волхвов звучит спиричуэлс “Иногда я совсем как сирота, где-то далеко от дома… Иногда мне кажется, что я давно уже умер, где-то далеко от дома…” (“Sometimes i feel like a motherless child…”). Дальше иллюстрацией к истреблению младенцев по приказу Ирода звучит тема из “Александра Невского” Прокофьева. Та самая, под которую крестоносцы сжигают русских детей. И это только цветочки… Христос встречает Петра и Андрея, ловящих сетями рыб и предлагает стать “Ловцами человеков”. Что же мы слышим? Хор… “Ах ты, степь широкая, широкая, раздольная!
Ах ты, Волга матушка, Волга вольная! Широка ты, матушка, протянулася. Ой, да не степной орёл подымается, Ой, да то донской казак разгуляется. Ой, да не летай, орел, низко по земле, Ой, да не гуляй, казак, близко к берегу!..”
Не слабо? А каково вам такое… Иисус проповедует в Иерусалиме. Обличает книжников и фарисеев. Рушит храм прежней веры. И что же мы слышим: “Вы жертвою пали в борьбе роковой
Любви беззаветной к народу,
Вы отдали всё, что могли, за него,
За честь его, жизнь и свободу!
Порой изнывали по тюрьмам сырым,
Свой суд беспощадный над вами
Враги-палачи уж давно изрекли,
И шли вы, гремя кандалами.
Идете, усталые, цепью гремя,
Закованы руки и ноги,
Спокойно и гордо свой взор устремя
Вперед по пустынной дороге.
Нагрелися цепи от знойных лучей
И в тело впилися змеями.
И каплет на землю горячая кровь
Из ран, растравленных цепями.
А деспот пирует в роскошном дворце,
Тревогу вином заливая,
Но грозные буквы давно на стене
Уж чертит рука роковая!
Настанет пора – и проснется народ,
Великий, могучий, свободный!
Прощайте же, братья, вы честно прошли
Свой доблестный путь, благородный!..”
Не о жертве ли себя здесь поется? Не о том же ли Пути преодоления себя? К слову сказать, это была одна из самых любимых песен Владимира Ильича Ленина, вождя мирового пролетариата. А “Ой ты, степь широкая…”, которую Пазолини включает еще раз в сцене снятия с креста, помните, где звучит? Правильно… в “Семнадцати мгновениях весны”, когда Штирлиц в одиночку празднует День Красной армии. Вот такие исторические рифмы великого итальянского режиссера…
................................................
Мой телеграм канал... https://t.me/gopiusstorytelling
Телеграм канал Профсоюза работников транспортной безопасности... https://t.me/profsoyuz_tb