Итак, жизнь после смерти (ну не после смерти, а всего лишь после остановки сердца и трех дней в реанимации) стала налаживаться.
Меня перевели в общее послеродовое, в палату на 4 человек. Про одну девушку, Свету, я уже упоминала. Одни сутки она лежала на соседней койке в реанимации. Девочка совсем юная, 18 лет. Приехала в областной центр учиться в техникум, по-моему, коммунально-строительный, вскоре познакомилась с местным парнем, забеременела. Свадьбу сыграли уже на 6-м месяце, и Света переехала жить к матери мужа. Муж - дальнобойщик, в рейсах чаще, чем дома. Техникум Света бросила, как мне показалось, с большой радостью, и планировала провести приятные несколько месяцев до родов в хорошеньком домике с садом у свекрови. Но свекровь такой расклад не устраивал совершенно.
- Дармоедок мне не надо! - сказала она и быстро нашла Свете работу неподалеку от дома.
Когда Света рассказала, ЧТО это была за работа, то я материлась как сапожник. На свекровь Светы, ее мужа и саму дурочку безмозглую.
Света обдирала-обшлифовывала лакокрасочное покрытие с пострадавших в авариях кузовных деталей! Потом их грунтовала, снова шлифовала и красила пульверизатором. Естественно, это была не официальная автомастерская, а какой-то "гараж дяди Арсена", куда привозили машины для дешевого кустарного ремонта и покраски.
У меня слов не было приличных! На шестом месяце - поднятие тяжестей, вибрация, мелкодисперсная пыль из бог весть чего, да еще и распыленная автохимия, лаки и автоэмали. Из всех средств защиты - старенький респиратор.
Итог такой работы был, увы, печален и предсказуем. 7 месяц - источение плаценты, преждевременные роды (ЭКС), токсическое поражение печени у ребенка и по нервной системе тоже много вопросов. Сын Светы при рождении получил 2/4 по шкале Апгар, лежал в детской реанимации. Свете разрешали его навещать. Возвращалась она из детской со слезами, но на удивление, чувства вины не испытывала, планы строила самые счастливые. Муж Светы был в очередном рейсе, свекровь пришла с передачей один раз, принесла настолько отвратное варево, что есть его нельзя было даже с роддомовской голодухи. Зато приезжала из области сестра-близняшка, навезла вкусняшек, памперсов, крошечных вещичек для новорожденного. Свету с сыном в ближайшее время планировали перевести в перинатальный центр.
Если бы Свету надо было охакактеризовать одним словом, я бы сказала: "безголовая".
Вторая соседка, Наташа, выглядела тихой старушкой. Закатанный фланелевый халатик, на голове платочек. На лице - застывшвя маска, пальцы спастически сведены - ДЦП. Сама - отказница, выросла в детском доме. Интеллект практически сохранный, навыки самообслуживания есть, поэтому после интерната не попала в ПНИ. Получала пенсию по инвалидности, но работала - выдавала на вахте ключи в каком-то загибающемся НИИ. И даже была у Наташи своя квартира. Своя! Толи от родственников досталась, то ли государство выделило. Как-то сосед по подъезду начал приставать к Наташе.
- Не нравился он мне, противный! - рассказывала Наташа. - Но мне очень ребеночка хотелось! А кому я такая нужна... Только одного боялась, вдруг не получится...
Но все получилось. И даже беременность прошла относительно спокойно. Как случай сложный, Наташу положили на позднем сроке на сохранение в областной роддом, но в патологии беременных я ее не заметила, а вот она меня видела и запомнила.
Сына Наташа доносила до положенного срока, родила через КС (не было родовой деятельности). Саму операцию перенесла на удивление легко, единственная из нас ходила прямо, не сгибаясь над швом. МильЁн уколов в филейную часть тоже не особо ее напрягал. Потом выяснилось, что у Наташи очень высокий болевой порог - единственный бонус страшной болезни.
Сын у нее родился крохотный, чуть больше 2 килограммов (при доношенной беременности), худой, синенький. Но пытался есть сам, поэтому его приносили на кормление. Ребенка Наташа просто боготворила. Все часы кормления не сводила с него счастливых глаз. Папаша так и не появился, зато пришла бабушка, принесла еды, какие-то вещички на выписку. Ну хоть так... Их тоже собирались переводить в перинатальный центр. Наташа - "смирение". Дай Бог им здоровья и сил в непростой жизни мамы-инвалида-одиночки и не совсем здорового малыша.
А Мврине никого не приносили. Красивая двадцатилетняя девушка. Прекрасная семья, любящий муж, дом - полная чаша. Беременную Маришку чуть не на руках носили двумя семьями. И вдруг на 22 неделе Марина перестала чувствовать движения ребенка в животе. Всех подняли на ноги, среди ночи на скорой привезли в областной роддом на УЗИ, где подтвердилась страшная правда. Антенатал. На пуповине был истинный узел, и он затянулся. Никто не виноват. Такая злая судьба.
Марина прошла через самое страшное испытание - рождение мертвого ребенка. А после этого ее положили в обычную послеродовую палату. На мой взгляд, это было очень жестоко. У всех - дети, пусть не у всех здоровые, а у нее - пустота. Марина держалась очень стойко, днем даже шутила иногда. Рассказывала, что как только разрешат врачи, муж повезет ее на море в Египет, но по ночам я часто слышала, как она плачет, давя рыдания в подушкку. Очень сильная девочка, и я от души надеялась, что с такой поддержкой она все преодолеет, восстановит здоровье и все же подарит себе и своей любящей семье малыша. К Марине почти каждый день кто-то приезжал. Муж, свекры, родители, друзья. 200 км в одну сторону и 200 обратно только чтобы передать очередную еду, которая уже не лезла в холодильник, помахать в окна третьего этажа и покричать "Мариночка, мы тебя любим, поправляйся скорее!".
В общем, на фоне моих соседок мы с дочкой выглядели еще не самой несчастной парочкой. Я очень радовалась, что у дочки все хорошо, а сама хотя бы жива осталась, очень рвалась домой и ни о чем пока не загонялась. Загоны, последствия и самопоедания начались потом.
Продолжение следует
Вся история рождения дочери здесь: