Эскиз к картине
Жана Оноре Фрагонара "Качели"
По традиции в первое воскресенье июля королева открывала бал в Версальской резиденции для отпрысков знатных парижских домов.
Весь год семейства очень серьёзно готовились к знаменательному событию. Тщательно изучали список приглашённых. Включали сарафанное радио. Всё в надежде на новости о росте наследства потенциальных жертв, либо, наоборот – о скрываемом банкротстве.
Дело в том, что королевский бал представлял собой обыкновенный, сродни рынку ценных бумаг, рынок невест. Здесь делались ставки, совершались сделки. Редкие участники, по обыкновению, значительно обогащались, большинство оставались при своих или теряли часть капитала. В те времена удачно разыгранные брачные партии приносили гораздо больше дивидендов, чем войны.
Вся эта канитель пестрела и вилась неподалёку от двух молодых людей. Девицы Моник, пятой дочери барона Бизонье и Поля – незаконнорождённого сына графа Булэни – одного из многочисленного шлейфа фаворитов Марии – Антуанетты.
Молодые люди давно знали о своих матримониальных перспективах. К тому же не испытывая нежных чувств друг к дружке, радовались дарам дружбы, и третий год подряд прекрасно проводили время в деревушке Амо-де-ля-Рен неподалёку от Малого Трианона.
Занятые более важными делами, родители препоручали подростков слугам и божьей воле.
Таким образом, Поль и Моник несколько дней могли наслаждаться пасторалью загородной жизни на лоне природы: простой пищей и истинной свободой на берегу живописного пруда.
Окружающая обстановка благоволила растущему взаимному доверию юных сердец.
Спали мало. Вместе с солнцем уходили на покой и вместе с ним и птицами наблюдали рождение нового дня. Ходили к пастуху. Рисовали малышей ягнят и обменивались альбомами, сочиняя стихи. Порой пели и танцевали на ромашковом лугу.
В то время кухарка готовила сытный завтрак, а старик Жан проверял надёжность качелей.
Он как отец любил обоих молодых господ. Поэтому заплетал в верёвки осоку и дикие ирисы. Поэтому же подмигивал каменному ангелу на постаменте, когда качели взлетали, развевая пышные юбки Моник.
Поль каждый раз в такой момент, утонув в разнотравье под ними, смеясь, взмахивал треуголкой, приветствуя едва прикрытые кружевными облаками её прелести. Купидон отвечал на невинную просьбу старика и девушки, отмеряющей порцию дозволенного: "чуть-чуть" тонкими пальчиками. Вторя ей, прижимал палец к губам...
***
Пути друзей с тех благословенных лет давно разошлись. Моник с переменным успехом выдала замуж всех своих дочерей и коротает дни в усадьбе. Варит варенье из ранеток, а по четвергам играет с соседками в «мушку».
Старый Поль доживает свой век в Доме инвалидов как неимущий ветеран. С гордостью принимает участие в парадах и благодарит первого императора за призрение. Во все прочие дни пишет мемуары, перекладывая страницы наброском картины «Качели», сделанным с его слов и подаренным ему самим автором.