Никто не в силах поддерживать хватку все время. Иногда тени гуляют сами по себе. Пора отплывать во тьму. Стоя на пристани и видя свой корабль, ты уже догадался, что пристань, это твоя детская площадка и дом. И цех, в котором ты отливал формы жизни. И украдкой поднимая взор, вдохнуть перед новой формой, ты замечал паруса своего корабля. Пытался разглядеть его на горизонте. Примерно оценить время в пути к тебе. В новом мире у тебя не будет лодки. А если и будет, то корабль не замедлит вернуть тебя на пристань. Жаль только, что ты больше не сможешь остаться с морем один на один. Навсегда.
Какой-то крупнолицый мужчина абсолютно беспардонно разглядывал Изно, не отрывая, тем не менее, рта от неприятно выглядящего и резко пахнущего бутерброда, а задницы от боковой стенки небольшого паркового фонтана. Вся эта довольно отвратительная сцена у выбитого из сил неопределенно долгой прогулкой Изно вносила в структуру ситуации легкий флер комичности и, если так можно выразиться, жизненности. Что он так вылупился то?
Изно услышал звук громкоговорителя:
«В связи с регламентированным поливом растений в городе объявляется двухчасовой дождь».
Отвратный тип делает гримасу забывчивого человека и, не вынимая бутерброда изо рта, семенит куда-то в укрытие. Капли дождя уже близко. Изно садится на освободившееся место и закрывает глаза. От чего можно получить больше удовольствия, чем от шума падающей из специальных купольных цистерн поливочных растворов. Он слегка улыбается. Тепличный продукт, думает он про себя. У нас давно уже искусственная среда. Как же так получилось? Он почти не встречал прохожих или просто не замечал их. Никто не интересовался им и не лез с бессмысленными разговорами. Идеальное одиночество в толпе людей. Все время, прошедшее с ухода Дреи, он метался от анализа происходящих событий к своей роли в них.
Забредал в параноидальные дебри жутчайших предположений и сумасшедших концепций. Мысль металась в его пустой оболочке, подобно свету в сингулярности. Струей проносилась по млечному пути его нейронов и тонула в черной дыре. В этой канализационной дыре для материи мысли. Неотступное чувство того, что все это с ним уже происходило, полностью завладело рассудком. Оно усиливалось по мере того, как он перестал ощущать струи дождя на коже, и картинка начала периодически вздрагивать под ним, будто он сидел в транспортном средстве с водителем, которому было плевать на кочки, ямы и еще больше на подвеску. Перед глазами была стена воды, ограниченная от него грязным стеклом. Волны этого повтора все приливали и приливали. Он начал уже слышать голоса галлюциногенных попутчиков: запах бензина, потных тел, жир складок и безвкусная отталкивающая одежда маячили перед глазами. В уши лился однообразный треп вперемешку с матами.
Изно попытался подняться, но его как будто прибили гвоздями, обязав досмотреть очередной спектакль уродливого настоящего. Паника от невозможности двигаться сменилась скепсисом. Да идите вы нахер, люди. Пусть все идет на хер. Даже взрыв ему будет безразличен. Глубина отрицания как у подростка. Сопляк. Теперь Изно понял, как сильно он не любит оставаться один. Позвать, что ли Дрею.
Она была твоим единственным проводником в этом мире. Гид по реальности. Нет, сопляк, она была гидом по иллюзии. А тебе уже давно пора начать думать конструктивно. Хватит быть пролетариатом, козыри сдают лишь эксплуататорам. Великий скульптор отсекает резцом от меня все рациональное, умное, правильное, оставляя лишь ложь и суеверия. Уродливая гримаса среднего возраста жестоко ухмыляется из зеркала. Пора начинать успокаивать себя словами о лучших годах, которые впереди. Или тем, что есть те, для кого они уже прошли. Но ты же знаешь, что твои тоже пройдут?
Как же достала эта иллюзия, построенная в долг. Ваши бастионы могут вызвать лишь тошноту у того, кто может отличить папье-маше от гранита. В прямом смысле выворачивает от того, что все, абсолютно все крутится вокруг разноцветного стекла лжи и обмана, насыпанного в глаза. Наслаждаетесь искусственностью разноцветных образов, разрывающей ваш взор? На последней стадии, когда это лживое дерьмо пожирает ваши зрительные нервы и навсегда вьет нору в мозгу, единственным симптомом который будет показан миру, это ублюдочные припадки экстатической, вечно оргазмирующей от очередной подачки скотины-переростка. И эти люди решают вопросы, протирая жопу в креслах, считая, что их годами накопленные заблуждения и коллекция информационных мозговых паразитов, которая превосходит все, что способен накопить последовательно думающий человек, дает им право определять порядок и глубину вдохов этого мира?
Классик однажды сказал, что родившись, человек получает бесплатный билет на шоу уродцев. К сожалению, я принадлежу к тем, кто может в полной степени познать глубину этого уродства и ощутить на себе, как зритель неизбежно становится частью труппы. Надеюсь, агония моя продлиться долго, и я в полной мере прочувствую этот ужас. И не будет для меня убогой радости мелкого клерка, получившего ничтожный бонус. И не будет этот раб наслаждаться и обретать надежду, коли колодки его ослабили в награду за беспамятный отрешенный труд. Этого не будет. Вас, конечно, жаль, но стена в которую уперся Изно, прибавила еще несколько кирпичей в ширину. Еще шаг, слово, мысль и она замурует его в душной утробе.
Ужас. Рождаясь, молодой разум накручивает вокруг себя нити информационного фильтра. Вооружается фактологической и поведенческой броней. Воспринимает нормы и мораль. Каталогизирует и расставляет приоритет ситуаций. Создает панцирь из собственного мнения, опыта и рассуждений. И вот уже в мясорубке мира, слово, стоящее первым заретушировано, а животная дикость становится цивилизованным поведением полным собственноручно наполненного смыслом.
И здесь невольно можно подметить одну небольшую деталь. Выпавший кусочек пазла, который еще виден и вполне достижим к возврату в общую картину. Но стоит только отвлечься на телефонный звонок, и он потерян навсегда. Все, он потерян. И Изно тоже потерян. Не имеет он брони и опыта. Знания и логика не защищают его. Он пропускает голый разум непосредственно через все ступени этой фабрики-мясорубки. Чтобы провести себе более четкую аналогию, он представил, что все стадии от разделки, шинковки, растирки, жарки проходил не охлажденный выщипанный и безголовый труп курицы, а свеженькая живая, горлящая и трепыхающаяся особь.
Восприятие Изно настолько обострилось, что он прошел мысленно и осознанно все эти приятные этапы. Спроси его кто-нибудь, что чувствует курица на разделочном конвейере, он бы живо описал все стадии послойно. Непременно упомянул бы о том, что кости его были перемолоты и скормлены другим курицам. Что-то он углубился в частный случай. Увидев все это в масштабах своего сознания, произошедших событий и событий которые таятся где-то там, в неизбежном будущем, Изно понял, что это край. Дальше выносить это уже не возможно. Он начал кричать как древний юродивый.
- Где моя жизнь? Где она?
Потерпевший взывал к безразличному судье и присяжным. Как он мог принять ее за друга? Неизбежно, как и все вокруг. Каждый из нас делает то, что должен делать. Заранее прописанный эксперимент. Как только это мероприятие обернулось всей этой антарктической чехардой?
Слова и мысли иссякают, перехватывает дыхание и вот ты уже холодное удобрение в деревянной коробке. Пустая обложка от интересной книги, которая потеряна навсегда. Ты берешь ее в руки, изучаешь, делаешь выводы из этой крохи информации обо всем полотне, оставляешь себе пометку в сознании прочесть источник. Потом. Всегда самое главное стоит отложить на потом. Я хочу лишь, чтобы кто-то, хоть один, осознал на мгновенье Вселенную, а не свои представления о ней.