Приключение 1.

***

Ария выключила общий свет и включила малый над письменным столом. Так ей было уютнее творить. Она вытащила перо, похожее на гусиное на ощупь, но с почти неиссякаемыми чернилами, разгладила альбом для письма и…

***

Ромуальдо прикрыл дверь в спальню, чтобы не потревожить… Кажется, Беатрис… Скорей всего, так. Во всяком случае, это имя ей подходило, он так считал. Её духи, запах её тела оставался на нём, прекрасный и сладкий, вдохновляющий на письмо. Он сел за рабочий стол, откинулся на деревянную спинку стула, взмахнул руками над печатной машинкой, как обнаженный пианист перед фортиссимо аккордом в конце пьесы, и…

***

Джон Витальевич объелся. Беляши были слишком хороши, чтобы была возможность остановиться. Света, его жена, была рада такому аппетиту и расценила его переедание как комплимент своей стряпне. Он, пыхтя от натуги, поднялся из-за стола, чмокнул жену в щечку, и потопал к письменному столу. Компьютер ждал его с открытым белым документом… Надо было писать. «Ух! Ну, что ж, приступим!» - сказал Джон Витальевич себе под нос и застучал по клавишам…

---

В небе, похожем на дорогой голубой цветочный горшок, показалась точка. Она росла, и вскоре стало видно, что это мужчина средних лет, приятной внешности. Хоть он и был немного прозрачным, и даже чуточку мерцал, было видно, что руки его были сложены на груди, и он внимательно смотрит на землю под ним. Из-за того, что он был совершенно спокоен, и ни один мускул не шелохался в нем, казалось, что это сама земная твердь двигается к нему навстречу.

Наконец, они встретились, гранит и почва, мужчина и земля. Он приземлился на опушке леса и сразу перестал быть немного прозрачным. Внимательно осмотрев деревья, он покивал головой каким-то своим мыслям и двинулся через поле к деревне, что лежала почти у горизонта. Пройдя большую часть пути, аккуратно стараясь не наступить на пробившиеся ростки, он увидел, как крестьяне, забросив свои дела, идут с вилами наперевес к нему навстречу. Человек тридцать, одетые в косоворотки с безрадостной решимостью на лицах. Тогда он вскинул руки и крикнул на среднем языке:

- Я иду с миром. Как называется это место?

Крестьяне остановились, недоуменно переглянулись, и один, с неровной черной бородой, ответил:

- Пошел на фиг, Скалонор. Ты нас не одурачишь. Тебе здесь не рады. - Крестьяне одобрительно закивали и заулюлюкали. А бородач, вдохновленный поддержкой, добавил, - Уходи туда, где ты прятался всё это время.

Теперь настала очередь мужчины удивляться.

- Откуда вы меня знаете?

Бородач засмеялся и оглянулся на толпу за ним. Они тоже подхватили его смех.

- Откуда? – мужчина тыкнул вилами в сторону Скалонора. – Да тебя, труса, каждый из Рода Людского презирает. Предатель!

На лице у Скалонора мелькнуло понимание чего-то, сменившееся разочарованием.

- Значит, всего двенадцать… - проговорил он себе под нос.

- Что ты там бубнишь, трус? – бородач разошелся.

- Мне нужна лошадь и еда, - сказал Скалонор не намного громче, но твёрдо. И крестьяне сразу стихли.

- М-мы тебя уроем сейчас же, - заикаясь, произнес бородач.

Скалонор закатил глаза, цокнул и сказал:

- Э-эм… Думаю, нет. Вы же знаете, кто я.

Крестьяне зашептались, заволновались. И пара из них что-то прошептала бородачу.

- Ладно, - сказал тот, собравшись с духом. – Чем ты нам за это будешь платить?

Сверкнула вспышка, и Скалонор моментально оказался около бородача, уже держа в руках вилы самого мужика, и приставляя их к горлу недавнего владельца. Все только ахнули, а Скалонор прошептал бородачу:

- Вашими жизнями.

- И-И-И… - взвизгнул фальцетом бородач от испуга, - И-И-И… - заикаясь, но взяв себя в руки, - И-и-идём в деревню!

Вся процессия развернулась и побрела обратно.