Группа ученых проводила довольно занятный эксперимент. У них имелось сотня ворон. Каким образом они обзавелись этим сомнительным счастьем, неизвестно. Это, кстати, достаточно интересный предмет для размышлений, но пока оставим это; к тому же это совсем не нужно знать для сути эксперимента. Задача стояла нелегкая: нужно было каким-то образом, который следовало придумать самим ученым, определить, сколько особей имеют выдающиеся среди общего способности, умеют думать, в том смысле, в котором мы это понимаем. Они поступали следующим образом. Была изготовлена клетка, в неё помешалась полая и длинная деревянная трубка, в середине которой было кушанье, столь любимое подопытным. В эту клетку на некоторое время подсаживался испытуемый образец, а вместе с ним и необходимые, как казалось ученым, для достижения поставленных целей материалы. Испытуемому предлагалось разгадать задумку, а награда тому – кушанье. Концепция довольно проста. На решение загадки отводилось три дня. Четверть образцов почти сразу легко справилась с задачей. Остальные и по прошествии трех дней не проявляли ни какой активности и заинтересованности предметом. Первые получили свободу, а вторых посчитали неспособными думать. Казалось бы, все, конец, эксперимент кончен; пора откупоривать шампанское. Но вдруг один из ученых, сомневаясь в излишней лёгкости достигнутого результата, решил усложнить задачу. Им было предложено повторить эксперимент, только теперь дать немного больше времени. Его коллеги согласились, хоть и не понимали, какие цели перед ними стоят, что это может дать и какие выводы можно будет делать по завершении. То, что произошло дальше, удивило каждого. Теперь можно было охарактеризовать ещё одну группу образцов. Некоторые, просидев в клетке достаточно порядочно времени, вдруг разрешали задачу, и делали это с не виданой до этого легкостью. Ученые даже признавали, что их метод куда более профессионален, чем у первых, разрешивших задачу скоро. В их методе было столько знания дела, а проворачивали они это до того эффектно, можно сказать даже картинно, что поражённым ученым только и оставалось что открыть рты. Да, они долго собирались, но, надо полагать, все это время они думали, все это время их мысль неотступно преследовала предмет. Верно, им были нужны куда более весомые основания, чтобы начать действовать. Но когда они разрешались, то действовали решительно, без всяких сомнений. Можно было понять, что каждое их решение взвешено. Всякое их действие было совершенно и к месту. В их методе была даже какая-то художественность. Шампанское следовало отложить. Необходимо было подумать. Вот ученые думали-думали, и наконец допустили мысль: вновь испытуемые образцы обладали куда большими способностями, интеллектом, чем уже обрётшие свободу. Кажется, это заключение применимо не только к воронам, но и ко всему живому, ко всякому разумному существу. Так что если вы видите, что кто-то долго разрешается над каким-либо делом, не смейте винить его в робости или глупости, ведь вина тому чрезмерно пытливый ум, что жадно ищет основании к действию. Не списывайте их со счетов раньше времени.