(основано на реальных событиях)
Эта история, произошла под самый закат советской власти, в 1989г. По стране гудела перестройка, и многие запреты, с лёгкой руки народившихся демократов были сняты. Говорить можно было о чём угодно, и где угодно. Никто ничего уже не боялся.
Олег Петрович, завуч одной из школ города, в котором разыгрались события, был человеком прогрессивным, и придерживался самых что ни наесть либеральных взглядов, на всё, что его окружало. Не удивительно, что и своих детей, он также приучал к свободомыслию.
В пятницу, его старший сын Санька, вернулся из школы в довольно подавленном настроении.
- Ты чего такой грустный? – спросил Олег Петрович.
- Да ну их в баню. Придумают всякую ерунду, а ты изворачивайся – ответил расстроенный Санька.
- Да чего случилось - то? – спросил Олег Петрович. Настроение сына его совсем не радовало.
- На завтра по литературе нужно стихотворение Пушкина выучить. О любви. А у нас скоро областные соревнования. Тренер клюшки новые купил, коньки Сальва, форму Ёфа. Если не достанется - буду в запасе сидеть. – ответил Санька.
- Нашёл из-за чего расстраиваться. Ты что, у Пушкина ни одного стихотворения не знаешь? – участливо начал отец.
- Знаю. " Мороз и солнце, день чудесный! " – недовольно продекламировал Санька.
- Ну вот. Чего тебе ещё надо? – ответил на выпад сына отец.
- А где там про любовь то? Эти стихи в начальных классах учат. Они же о природе. - удивлённо уставился Санька на отца.
- А вот тут, не всё так просто как ты думаешь, сын мой – неожиданно перейдя на тон проповедника заключил Олег Петрович.
- Кем в жизни был Пушкин? – спросил отец. Санька почувствовал подвох, тем не менее, ответил: - Поэтом.
- Понятно что не сталеваром. Но, прежде всего, он был невероятным бабником. Ловеласом! И как ты думаешь, в какой обстановке он мог написать свои нетленные строки. Ты текст помнишь? – наводил интригу отец.
- Приблизительно - неуверенно ответил Санька.
- Ты только вслушайся : «Мороз и солнце; день чудесный! » - восторженным тоном произнёс Олег Петрович, - как ты думаешь, с какой такой радости у Пушкина, с утра, было такое восторженное настроение? Да только после бурной, сладкой ночи, со своей очередной пассией. «Ещё ты дремлешь, друг прелестный – пора, красавица, проснись: открой сомкнуты негой взоры. На встречу северной Авроры, звездою севера явись.» - и руки к ней под одеяло, и обнял её как самый драгоценный подарок. А потом зацеловал, и засмеялись оба от счастья. Понимаешь? Любовь это сильная штука. В твоём то возрасте это не знать – заключил улыбаясь Олег Петрович.
- Ну что-то как то через чур…- засомневался Санька. – Мне Отктябрина за это двойку влепит.
- Да брось ты. Октябрина Владленовна педагог опытный. Старой правда школы и закалки; но не может же она быть без чувства юмора? – успокаивая сына, заметил Олег Петрович.
- Ну и ладно. Будь что будет – уже совершенно спокойно заметил Санька, собрал спортивный баул, и ушёл на тренировку.
Вечером, он добросовестно подтянул знания за третий класс, и безмятежно заснул.
На следующий день, Олег Петрович был в приподнятом настроении. Через своего одноклассника, что заведовал обл.исполкомовской столовой, ему удалось раздобыть целый батон докторской колбасы, и теперь, Олег Петрович жарил её к обеду. Жена Ольга ушла к парикмахеру, так что можно было полновластно царить на кухне. Неожиданно дверь в квартиру распахнулась, и вошёл хмурый Санька.
- Тебя к директору вызывают. Меня кажись из школы выгонят.
- Рассказывай – предчувствуя разворот захватывающих событий попросил Олег Петрович, и сел на коридорный пуфик.
И Санька, рассказал. Он рассказал о том, как ближе к середине урока, учительница поглядев минуту в журнал, посмотрела на него, и с иронией произнесла: - Ну что Шеляев, выходи. Удиви нас.
Санька вздохнул, нехотя поднялся из-за парты, и пошёл к доске. Дойдя до места, он вдруг вспомнил картину, на которой молодой Пушкин, в лицее, читает восторженной публике свои стихи. Встав в такую же позу, выдержав небольшую паузу, он также восторженно и радостно как вчера это делал отец, начал декларировать: - Мороз и солнце, день чудесный!
- Подожди, Шеляев – остановила его Октябрина Владленовна. – Это стихотворение проходят в начальных классах. И оно - о природе. В каком там месте, есть хоть одно слово о любви?
Класс также смотрел на Саньку с недоумением.
Санька почесал затылок, и выдал отцовский комментарий, к неувядаемому произведению классика. Не забыв при этом повторить движение руками, когда великий поэт засовывал их якобы под одеяло к своей возлюбленной.
- Вон!!! Вон из школы!!! – загробным голосом произнесла Октябрина Владленовна. – Да как ты… - на неё страшно было смотреть. Вся пролетарская ненависть, к разлагающей молодежь буржуазии, была сосредоточена в её взгляде на Саньку.
Санька растерянно посмотрел на своего друга. Толик сидел закусив дрожащую нижнюю губу и тоже был красным. В глазах у него набегали слёзы. Он держался из последних сил. Он очень надеялся на то, что его не разорвёт от смеха. Санька понял: от товарища помощи не будет. Девочки класса сидели скромно опустив взгляды к партам.
- Вон!!! – закричала Октябрина Владленовна.
Санька понял, что со школой он распрощается чуть раньше своих одноклассников.
- Ну ты даёшь – беззлобно произнёс Олег Петрович.
Зашли мама и младшая сестра Алёнка. Алёнка обняла брата, и протянула ему беляш, купленный в кулинарии. Санька тоже обнял сестру, и чмокнул в макушку.
- Что случилось – рассматривая своих мужиков спросила мама.
- Да ничего – улыбаясь ответил Олег Петрович, и потрусил Саньку за плечо. – Не переживай. Разберёмся.
В понедельник, с самого утра, состоялся не запланированный педсовет, на котором Октябрина Владленовна, не скрывая раздражения, требовала исключить Саньку из школы. Она вспомнила свою молодость, любовь к литературе, те высокие требования к образованию, которые предъявляла к школе партия. Словом, по её мнению, Санька, самый что не наесть враг общества и культурного просвещения. Закончив, он села за свой стол, и посмотрела на коллег. Но к её удивлению, ни директор, ни другие преподаватели, не спешили отчислять Саньку из школы.
- Вы знаете, Октябрина Владленовна – задумчиво произнёс физрук школы, отставной офицер ВДВ, Сергей Николаевич – а ведь о любвиобильности Пушкина, нам рассказывал замполит, когда я ещё учился в училище. Что плохого в том, что Пушкин любил женщин? Это нормально. И скрывать это сейчас, вовсе не обязательно. Времена пришли другие. Гласность. Что-ж теперь, парню из-за этого жизнь портить?
Октябрина Владленовна растеряно смотрела на коллег. Она была отличным преподавателем, исключительно знала свои предметы: русский язык и литературу, но была воспитана в строгих рамках коммунистической партии, не допускавших никакого инакомыслия. Свободу мышления у учеников, она допускала только после окончания вуза, и только на кухне, среди самых близких друзей.
Из школы Саньку не выгнали. Отец получил выговор от надзорной инстанции, а через два года, перестала существовать страна, в которой было очень много хорошего, но не допускалось никакого инакомыслия.
Конец.