Моника шикарна, но не идеальна.
В сентябре Монике Беллуччи исполнится 59 лет, но она по-прежнему считается одной из самых красивых женщин современности. Поклонники актрисы уверены, что ее красота достигла расцвета в зрелые годы. Но так же, как и на Солнце можно найти пятна, у роскошной внешности Моники Беллуччи имеются недостатки. Но мешают ли они ее красоте?
Тяжелая фигура
Фигуру Моники Беллуччи не назовешь легкой и хрупкой. Даже в юные годы она выглядела статной, женственной, роскошной — настоящая итальянка! С возрастом тело Моники стало массивнее и тяжелее, особенно талия и бедра. Но Беллуччи никогда не стремилась быть худой. Она вслед за другой знойной итальянкой, Софи Лорен, несла в массы мысль, что пышные формы — это красиво и желанно. И донесла!
Крупные ноги
У Моники отнюдь не «золушкины» ножки — звезда носит 41-й размер обуви. Впрочем, она ничуть не комплексует по этому поводу. В сочетании с ее фигурой и женственными формами крупные ступни смотрятся вполне гармонично. Ни тяжелые бедра, ни большие ступни не мешают Монике Беллуччи носить облегающие платья и туфли на каблуках, ну а публике — считать ее эталоном и примером для подражания.
Проблемные волосы и ношение париков
Моника Беллуччи, подобно Наоми Кэмпбелл, Бейонсе и другим звездам, частенько носит парики. Дело в том, что актриса не может похвастаться идеальными волосами — они у нее сухие и пористые. Так что, если видите Монику Беллуччи с блестящими шелковистыми локонами, это парик.
Морщины
«Как она постарела!» — восклицают интернет-пользователи, комментируя крупные планы Моники Беллуччи. Но она, в отличие от многих коллег по шоу-бизнесу, не торопится делать пластику. Даже ботокс и филлеры не жалует. Моника отлично понимает, что схватка с возрастом в любом случае будет проиграна, так что нет смысла тратить время на бьюти-ухищрения.
«В старости я буду смотреть на своих детей», — говорит Беллуччи. А мы, глядя на нее сейчас, соглашаемся, что красота заключается не в гладкой коже или упругих формах, а в уверенности в себе, умении наслаждаться жизнью и в том самом «огне, мерцающем в сосуде».