Мы с Митричем поздоровались крепким мужским рукопожатием, и я сел на лавку рядом с ним. На мое удивление, мой разговорчивый сосед встретил мое появление молча и только с ноткой горечи вдохнул.
- Чего вдыхаешь, Митрич? Что не так? – поинтересовался я.
Он махнул рукой:
- Эх, жизнь наша Бекова. Нас гнобят, а нам некого.
- Откуда такой мрачный настрой? Случилось чего?
- Да нет. Просто вспомнил, как мы с мужиками на призраке прокатились. А как про это вспомню, настроение портится.
- Та-ак, - заинтересовался я. – Ну-ка расскажи, как вы с мужиками на призраке катались.
Митрич, будто только этого ждал, тут же начал рассказ:
Были мы как-то в отпуске. И решили с мужиками, раз от созидания на работе мы временно свободны, неплохо бы на селе что-нибудь посозидать. За соответствующее вознаграждение в полновесных советских рублях. Короче, поехали в какой-то колхоз на шабашку. Коров у них там дюже много развелось, в коровнике не помещаются, расширение им, понимаешь, требуется.
Вот мы втроем и взялись пристроить им к коровнику еще такое же помещение, чтобы, значит, площадь коровника увеличить вдвое. Привез нас председатель того колхоза к коровнику, фронт работ объяснил, стройматериалами обеспечил, где жить будем показал и уехал. Взялись мы за дело. Работали с раннего утра и пока не стемнеет. А летом, сам знаешь, темнеет поздно.
Ухайдохались мы на этом строительстве, дальше некуда. Ни сил, ни здоровья не осталось. Болело все; руки, ноги, поясница. Все тело болело так, что хотелось упасть и сдохнуть. Но построили мы председателю коровник. За три недели управились. Председатель приехал, посмотрел, остался доволен. Предложил сегодня отдохнуть, а завтра обещал деньги привезти. Наконец-то у нас выходной. И чтобы его с пользой провести, поступило предложение отпраздновать окончание нашей каторги. И тут на ферму, в смысле старую, жилую часть фермы, приехал грузовичок. УАЗик, бортовой. Фляги с молоком грузит.
Мы к водителю с вопросом:
- Где тут можно водки купить?
- А нигде, - говорит, - председатель во всем колхозе запретил водку продавать, пока уборочная не кончится. Правда бабульки в деревне самогон гонят и втихаря продают. Самогон годится?
- Да нет, - говорим,- нам отпраздновать надо, а для этого лучше по русскому обычаю водочки.
- На трассе, - говорит, - кафе при дороге есть. Там все, что нужно русскому человеку, и водочка, и закусочка. Я в город мимо него поеду, хотите, подвезу.
Привез он нас к этому кафе у дороги. Посидели мы там от души, с максимальным кайфом. Набрались так, что ни водка, ни закуска вниз в глотку не падали. Некуда было. Все по самый кадык забито. Вышли из этого кафе, еле на ногах стоим, как набрались. А надо еще до фермы добраться. А на чем? И тут останавливается у кафе КамАЗ. Водитель выпрыгивает и кабины и в кафе.
Мы к нему:
- Друг, довези.
- Да без проблем. Полезайте в кузов, сейчас воды куплю и поедем.
Залезли мы в кузов. Сидим. Разговариваем, как с деньгами домой вернемся, как жены и тещи обрадуются, какие подарки детям купим. Словом, все хорошо и жизнь прекрасна. И тут вспомнили, мы же не сказали водителю куда нам надо. Куда он нас везет? Давай тарабанить по кабине. Надо же объяснить куда нас везти. Стучим по кабине, а машина как шла, так и идет. Водитель не реагирует. Заглянули в заднее стекло кабины и офигели. Кабина пустая, водителя в кабине нет. Начали тут вспоминать, что никто из нас не слышал, как водитель вернулся, как дверь кабины хлопнула, как двигатель взревел. А машина едет, двигатель урчит, только водителя нет. И полезли нам тут всякие дурацкие мысли про машину-призрак. Представляешь, какие мы пьяные были, если нам такая чушь в голову полезла? Во, думаем, влипли. И черт его знает куда нас эта машина-призрак завезет и что с нами сделает. А пожить еще хочется ведь. Решили перебраться в кабину и попробовать машину остановить. Осторожно перелезли в кабину. Все трое, никто не захотел в кузове остаться. Давим на тормоз – нет тормоза. Педаль под ногой проваливается, хоть плач. Пробовали ручником притормозить, он тоже не работает. Хотели двигатель выключить, так в замке зажигания ключа нет. Вот такая ситуевина, а ты говоришь. Стало совсем страшно. И решили мы на ходу из машины прыгать. Мы с Коляном по краям сидели, у дверей. Открыли мы двери и ждем когда длиннющий забор по обеим сторонам дороги кончится, чтобы прыгая не убиться об этот забор. А Санек наш посередине сидел, ему последним прыгать. Время осмотреться у него есть. Он и осмотрелся. А потом спрашивает:
- Мужики, мы вроде в КамАЗ садились.
- Да, в КамАЗ, а что тебе не нравится?
- А почему у него кабина зиловская?
Осмотрели мы кабину и действительно, кабина от ЗиЛ-130. Как такое может быть? Осмотрели всю машину и выяснилось. ЗиЛ-130 стоит в кузове КамАЗа и его куда-то перевозят. Сам он не мог ехать из-за поломки, а перегнать его надо было. Вот его КамАЗом и перевозили. А длиннющий забор по обеим сторонам дороги оказался бортом КамАЗа.
- А дальше что? – поинтересовался я.
- А что дальше? Привез нас этот КамАЗ в город, там высадил… из ЗиЛа. Пробовали мы у него про деревню, где наши деньги в коровнике остались расспросить, да куда там. Мало ли по области деревень, а как наша наывается не помним. Колхоз там, ну и что? Каждая деревня в какой-нибудь колхоз входит, а как называется тот колхоз тоже не знаем. Коровник там. Да мало ли по деревням коровников. Так мы измученные непосильным трудом чуть не до самоубийства домой и вернулись ни с чем, на огорчение детей и жен и на радость тещам. Они ведь всегда говорили, что мы никчемные. Знаешь ведь этот тещин монолог. А заработанные каторжным трудом деньги остались председателю на память о трех идиотах, которым не хватило мозгов название деревни или колхоза запомнить. Эх, как вспомню про этот случай, до сих пор жаба за те деньги душит. Вот так-то, дружище. Вот тебе и призрак.