— Слышишь? — спросила я, остановившись вдруг посреди тропы. Мы находились в прибрежном алькове леса, сотканном из нитей редких золотистых лучей солнца, тёплых красно-бурых полос сосновых стволов и ярко-зелёных (настолько ярких, что они казались ненастоящими) лоскутов молодых листьев черники, устилавших сплошным покровом землю.
— Нет, что? — спросил Лёша. Он остановился рядом со мной, спиной к тёплому и воздушному бору, а лицом — к блестящей серо-зелёной глади небольшого лесного озера с плавучими болотистыми берегами.
— Ничего. Абсолютно ничего, — ответила я. В этом месте, неожиданно для нас, стояла пронзительная, обволакивающая, ласковая и умиротворяющая тишина. Хотя мы отошли от станции всего на пару километров, не успев даже вспотеть. — А что если мы останемся здесь?
Мы скинули рюкзаки, планируя задержаться на этой волшебной поляне и обсудить план на день. Изначально мы хотели уйти от железной дороги километров на пять-семь и встать лагерем на большом озере с изрезанной береговой линией, которая позволяет находить там удобные и живописные стоянки через каждые десять метров.
Одна беда — к тому озеру, как и ко многим другим, лежащим среди камовых холмов в сосновых борах Карельского перешейка, можно проехать на машине. Тем не менее, там есть пара потайных мест, куда ведут только пешие тропы. Но нет гарантии, что рядом, в нескольких десятках метров, не поселятся меломаны с сабвуферами.
Но почему бы не поставить лагерь прямо здесь?
Да уж, тогда это будет наш самый ленивый поход. А как же маршрут? Через озёра, лес и холмы к берегу моря, где завтра в полдень проедет нужный нам автобус? Но ведь можно утром вернуться на ту же станцию, с которой пришли, а весь сегодняшний день провести здесь. Так лучше будет, из-за ноги. Да и к тому же, зачем мы вообще пошли в поход? Ради этого — озеро, тень от сосен, тишина.
Быстро обсудили и приняли решение. Остаёмся.
Недавно травматолог запретил мне нагружать ноги и много ходить (звучит как приговор, но я надеюсь на лучшее), поэтому остаться в этом волшебном месте, где царит тишина, а вокруг только узкие пешие тропы, и куда не надо далеко идти под рюкзаком — идеальный план.
Чуть позже, после обеда, я обошла налегке всё лесное озеро вокруг — то по его болотистым берегам с кривыми берёзками, то по прибрежным песчаным холмам с благородным сосновым частоколом.
В лесу горели ослепительным зелёным не только свежие черничные листья, но и молодые, мягкие и приятно кислые на вкус побеги елей, с которыми мы дважды в тот день варили чай.
А на болотистых участках расцветал багульник — где-то в тенистых местах были ещё плотно сомкнутые бусинки-бутоны, а на открытых солнцу полянах уже распустились грозди ароматных цветков.
Проведя весь день в бесцельных и беззаботных прогулках, наблюдениях и созерцаниях, мы рано забрались в палатку, чтобы встать в пять утра и успеть на единственную утреннюю электричку в город.
У ранних подъемов, какими бы тяжелыми они ни были, есть одно гигантское преимущество — ты успеваешь застать магию утра, увидеть, как просыпается и преображается мир.
А это зрелище стоит многого. Как только первые лучи солнца, выплывшего из-за леса на противоположном берегу, пробрались в наше убежище, я окончательно проснулась и заметила сквозь сетку палатки, где её не закрывает тент, что по озеру плывёт дымка тумана.
Открыв палатку, я не удержалась от громкого восторженного вздоха и тут же выбралась наружу, захватив с собой фотоаппарат. Всё вокруг было покрыто влажными блёстками росы, с поверхности озера клочками облаков поднималось вчерашнее тепло, а солнце подсвечивало всю эту красоту, делая её ещё более волшебной и впечатляющей.
Так мы и открыли походный сезон — за пять минут до лета, в последние два дня весны, которые выдались прохладными, но солнечными и очень красивыми. На этом пока всё. Спасибо, что дочитали до конца.