Этот пугающий роман, действие которого происходит в Лондоне после Первой мировой войны рассказывает о психиатре-убийце по имени Бернард Гуссманн, чьи оккультные эксперименты включают в себя темную практику, которую он называет «подгностической одержимостью».
В центре повествования находится выдающийся писатель и общественный деятель сэр Артур Конан Дойл, которому неожиданно предоставляется возможность подтвердить свои нетрадиционные взгляды на духовный мир, когда он получает письмо, предположительно подписанное доктором Бернардом Гуссманном, психиатром, который несколько лет назад лечил отца Дойла, а затем умер. Предложение письма неотразимо — шанс пообщаться с умершим. Однако взамен Дойл должен оказать загадочному корреспонденту загадочную услугу.
Является ли письмо розыгрышем, или Гуссманн еще жив? Кто-то пытается использовать убеждения Дойла, выдавая себя за мертвого человека? Стремясь узнать правду, Дойл обращается за помощью к американскому репортеру Чарльзу Бейкеру и Адрианне Уоллес, миловидной жене члена парламента. С богатыми историческими деталями «Алиениста», действие которых происходит среди вызывающих воспоминания сцен Лондона 1920-х годов, «Грейвс Гейт» представляет новый впечатляющий роман в мире литературных триллеров.
Для Дойла эта записка могла изменить жизнь. Поскольку и врач, и пациент давно мертвы, а заметка написана в современной газете, знаменитый автор знает, что наконец-то он сможет получить доказательства общения из загробного мира.
Бейкер, молодой ветеран войны, ставший еще более циничным из-за своей работы на Ассошиэйтед Пресс, не сомневается, что спиритуализм — это полная чепуха, но соглашается заняться этим вопросом из уважения к Дойлу и памяти о его павшем товарище. Присоединившись к поискам с эффектной и замужней женщиной, в которую он безответно влюблен, Бейкер должен узнать, живы ли те, кто хочет его смерти.
С небольшой помощью некоторых видных светских деятелей Англии Чарльз вскоре по колено погрязает в убийствах, похищениях, грабежах могил, и теперь за ним охотится Скотленд-Ярд.
"Единственная возможность спасения заключалась для него в том, чтобы заставить мой язык замолчать навсегда. Последнее дело Холмса".