Она ждала этого 100 лет. Но не прошло и полгода: хватило одной заметки в газете, одного редакционного запроса в правительство Воронежской области и моего телефонного звоночка главе Борщёво-Песковского сельского поселения Эртильского района Сергею Помыткину. И вуаля: «никак не возможное в рамках действующего законодательства, откуда денег взять, нецелевое расходование бюджета, по техническим нормам нельзя»… Всё невозможное стало возможно, и деньги нашлись, потому что случилось главное: мы, кажется, разбудили чью-то совесть.
Помните эту очаровательную героическую женщину? Александра Васильевна Федюнина из эртильской деревушки Борщёвские Пески. Ей 100 лет. Ветеран Великой Отечественно войны, труженик тыла, ветеран труда, мать пятерых детей, посвятившая свою жизнь Родине — стране, и родине малой — своему селу. Александра Васильевна живёт в избушке, которая старше её самой — в той, где родилась и выросла. Газа нет: ей и дочке Анне Ивановне, которая ухаживает за матерью, местные чиновники и газовики заявили, что в их хибару газ провести нельзя, потому как слишком древняя, и даже только на кухню к плитке тоже никак. И дрова им привезти бесплатно не полагается: «средства не заложены». Каждую ночь перед сном Александра Васильевна читает молитву, чтобы на неё рухнула крыша, но ремонт крыши ветерану — это ж вообще бюджетный кошмар.
Материал об Александре Васильевне Федюниной вышел в «МОЁ!» 2 мая, а 11-го мне позвонила счастливая Анна Ивановна: «Нам дрова привезли! Из нашего лесхоза. Администрация их направила. Сказали, если ещё понадобится — звонить, привезут ещё. Мама даже заплакала от радости…»
Также Анна Ивановна мне тогда рассказала, что после выхода нашей заметки сбежались к ним и чиновники — сельсоветовские и районные — прокурор приходил и даже следователь. Спрашивали, чего хотят да чем помочь. Но дров всё же маловато. Нет, они сразу не попросили. Как-то неудобно…
А сегодня, 31 мая, спустя месяц после нашего разговора, я снова позвонила главе поселения Сергею Помыткину.
— Всё делается, — почему-то грустно вздохнул Сергей Анатольевич. — Газовики готовят документы — будут газ тянуть. Не в сам дом, а только на кухню: подключат к плите для приготовления пищи. В районной администрации решается вопрос с ремонтом кровли: к Александре Васильевне приходили, она написала заявление о предоставлении помощи. В течение летних месяцев, думаю, вопросы решатся…
— А дрова? То, что привезли, им мало, — говорю. — Они сами просить стесняются. Можно ещё дров?
— Можно, — сказал глава и снова горько вздохнул.
Друзья, всем добра. И ещё. В комментариях к первому материалу кто-то писал, якобы редакция «ловит хайп», а у «бабули куча родственников» и «ещё один дом в той же деревне». Отвечаю. Родственников много, и в этом главное счастье Александры Васильевны. И они ей помогают. И звали к себе в Москву, водя хороводы с уговорами. Но это психология того поколения, это генетическая память, это на подкорке: умереть на родной земле. И на этой земле им живётся легче и дольше и умирается счастливо.
Другой дом — да, есть. Хибара чуть лучше родовой. Купленная сыном ещё в то время, когда были в ходу миллионы, у местной пьяницы для своего сына — внука Александры Васильевны, — если тот вдруг решит остаться в деревне. Но парень — странное дело — Борщёвские Пески променял на столицу.
— Тот дом не оформлен ни на кого, — объясняет дочка Анна. — Туда и заходить-то страшно и неприятно. Мы сами не понимаем, зачем его брат покупал.
Брат уже умер. Одну дочку Александра Васильевна, напомню, тоже похоронила. И это для неё больнее дырявой крыши тысячекратно, только не в крыше дело. Не в газе и даже не в дровах. Деятельное, созидательное, участливое внимание страны, в которую себя вложила, — именно его эта женщина ждала 100 лет. И счастье, что дождалась.