Мечты о будущем родились вместе с научно-техническим прогрессом. До появления паровых машин, электричества и телеграфа слово "будущее" употреблялось исключительно в прикладном значении. "Встретимся на будущей неделе", "В будущем году мне исполнится восемнадцать лет" и так далее. В русском языке существовало, ныне вышедшее из употребления, слово "будущность", означающее ожидаемые события в личной судьбе.
Что касается будущности человеческого рода то долгие века господствовали две концепции. Первая предполагала постепенную деградацию от Золотого века к Железному, которая выражалась, прежде всего, в падении нравов. На бытовом уровне этот процесс описывается примерно в таких выражениях: "Не та нонче пошла молодежь!" или "Вот раньше девушки вели себя скромнее...".
Вторая концепция называется эсхатологической и предполагает, что в конце времен нас ожидают катастрофические события, во время которых выживут лишь праведники, ну а если и не выживут, то воскреснут в новом мире. И только когда по железным дорогам побежали паровозы, пароходы стали вытеснять парусники, в домах засияли электрические свечи и забормотали телефонные аппараты, тогда появилась мечта о лучшем мире, который может настать еще при жизни ныне живущих поколений.
Мир этот стал называться "будущим". Любопытно, что даже в фантасты далеко не сразу начали переносить действие своих романов в грядущие времена. Например, первый роман Жюль Верна "Париж в ХХ веке" был отклонен издателем, полагавшим, видимо, что писатель должен быть поближе к своей эпохе и французский классик не стал более заглядывать дальше своего носа. Ведь и члены Пушечного клуба и капитан Немо и Робур Завоеватель - все они были современниками первых читателей Верна.
Были и исключения - Владимир Одоевский и Фаддей Булгарин в России, Мэри Шелли в Англии, Альбер Робида во Франции - эти писатели в грядущее заглядывали, кто с надеждой, а кто и с ужасом. Однако первым из крупных писателей, кто превратил будущее в полигон своих социально-политических идей, стал Герберт Уэллс. По сути именно его романы сделали тему грядущих изменений популярной у массового читателя. Уэллс снял психологический барьер в сознании обывателя, показав, что плоды прогресса могут оказаться разными, в том числе и горькими.
В прорубленное Уэллсом окно ринулись десятки, сотни, тысячи литераторов, принявшихся на все лады рассказывать читателю о том, что ждет его самого или более менее отдаленных потомков. Вслед за писателями пришли художники и кинематографисты. Постепенно будущее стало полноправной частью мировой культуры, тем более, что пророчества фантастов вдруг стали сбываться. И не так уж и важно - мрачные или жизнеутверждающие - главное, что они вошли в нашу жизнь настолько плотно, что мы уже не можем не думать о том, что случится с человечеством через энное количество лет?
Однако с будущим произошла еще одна удивительная вещь - оно состарилось. Появилось такое понятие как "ретрофутуризм", родилась ностальгия по будущему, которое уже никогда не наступит. Конечно, человеку свойственно ностальгировать по тому, что утрачено, но ретрофутуристика явление уникальное, потому, что она иллюстрирует нашу тоску по несбывшемуся. И что самое удивительное, эта ностальгия не знает национальных и политических границ.
Чем же так привлекает минувшее будущее людей, живущих в странах с разной историей и культурой? Можно предположить, что главным образом тем, что оно представлялось гораздо более человечным, нежели нынешние представления о нем. Посмотрите на ретрофутуристические иллюстрации или перечитайте фантастику 30-70 годов ХХ века и вы увидите, что при любых вариантах дальнейшей истории человечества, люди сохраняли власть над материей, временем и пространством, а главное - над собственной судьбой.
Человек - это существо, которое не любит терять контроль над средой своего обитания, и не важно - какого та масштаба. Сколь совершенными не становились бы роботы и электронные мозги, у их создателя всегда должна находиться под рукой кнопка, их отключающая. Каких бы высот ни достигало знание, оно должно оставаться постижимым для того желе, что бултыхается у нас в черепушках. Как бы быстро ни летали звездолеты, они всегда должны иметь режим ручного управления.
Да, с какого-то момента людям стала внушаться идея, что на самом деле они ничего не контролируют, что в будущем они станут рабами умных компьютеров, что освоение физического космоса не для них, этим должны заниматься машины, ну или в лучшем случае - некие невнятные постлюди. Нынешняя НФ вся пропитана идеологией отмены человека, может быть поэтому она теряет свою популярность? Не стану утверждать, что все это не так. Вполне может быть, что нам и впрямь положен удел оставаться закупоренными на одной единственной планете и путешествовать только в виртуальной вселенной, но мне почему-то кажется, что отказавшись от человеческого будущего, мы не будем иметь никакого.