Начало истории здесь:
В ординаторской Белов швырнул сумку на диван и сел за стол, не переодеваясь. После разговора с капитаном осталось чувство тягучей тоски и необъяснимой паники. Хотелось бежать без оглядки, а еще лучше сойти с ума, превратиться в бессловесного идиота, пускающего слюну. Чтобы взятки гладки и никакого спросу.
Только сначала кофе бы выпить. Белов покосился на кофеварку на подоконнике, потом на свои дрожащие руки, и решил не рисковать, обойтись пока без горячих напитков. Вместо этого вытащил из ящика стола заначенную пачку сигарет и пошел на первый этаж, в курилку.
В курилке в гордом одиночестве восседал капитан Вепрев. Вошедшему Белову он улыбнулся лучезарно и сделал приглашающий жест.
- А вы на меня обиделись что ли, Юрий Владимирович? – поинтересовался он как ни в чем ни бывало. – Зря. Я же не со зла всем интересуюсь, у меня работа такая.
- Дебильная работа, - буркнул Белов, - Вместо того, чтобы настоящего убийцу искать, вы в меня вцепились. Мне-то какая корысть в смерти пациентки?
- Да корысти там ни у кого нет. Вот не поверите, уникальный случай – никто от бабкиной смерти ничего не выигрывает. Мы ведь в первую очередь родственников подозреваем в таких случаях.
- Так не бывает, чтобы никто не выигрывал, - не поверил Белов. – Какое-то наследство должно ведь остаться. Квартира, например. Или просто надоело за лежачей старухой ухаживать.
- А чего за ней ухаживать? Она последние несколько месяцев из больниц не вылазит, там и ухаживают. Сами же говорите, ей недолго оставалось. Умерла бы естественной смертью на больничной койке, ждать ведь всего ничего. К тому же характер у покойницы был тяжелый, особой любовью к родне она не пылала, видеть их часто не хотела, в гости к себе не звала. До смешного доходило – дочь говорит, что бабка ключи от квартиры с собой в больницу забирала, и не давала никому даже чтобы вещи какие-то оттуда принести. Подозревала всех подряд. Так что, дочери приходилось халаты с тапочками новые покупать, чтобы старушка в больнице совсем уж сиротой не выглядела. А квартира по завещанию отойдет к одной из внучек, про это вся родня знала, и наследница в том числе. Ей надо было просто терпеливо дождаться, пока бабуля сама по себе помрет. Тем более, что квартирка – дрянь, дом старый и район плохой. Да и ремонта сто лет не делалось. И продать ее быстро не получится, в наследство только через полгода можно вступить.
- Получается, убивать Самойлову никому не было выгодно?
- Получается так, - согласился Вепрев. – Выгоды никакой, остается убийство из гуманных соображений.
- Хороший гуманизм – ядом накормить бабку. Существует много более приятных способов уйти, это я вам как врач говорю.
- Может, поделитесь этими способами, - вкрадчиво поинтересовался капитан.
- Нет уж! Хотите, чтобы я своими руками могилу себе вырыл?
- Да какая могила, помилуйте? У меня чисто теоретический интерес. Вы скажите лучше, кто мог подсыпать бабушке яд? Что это было: еда, лекарства?
- В еду вряд ли. Еду из столовой привозят, кому какая тарелка достанется, угадать сложно. Лекарства в жидком виде больная не получала, растворить яд было не в чем. Не через капельницу же ее отравили?
Белов попытался пошутить, но капитан шуток, как видно, совсем не понимал, потому что моментально встрепенулся:
- А что, через капельницу нельзя?
- Нельзя, – отрезал обескураженный доктор, решив не вдаваться в объяснения. – Единственный вариант, на мой взгляд, это подмешать яд в еду или питье, которые больной приносили родственники. Но вы говорите, что им резону не было ее убивать. Может, вы всего не знаете? Вы бы проверили те продукты, что у нее были, на наличие цианида.
- Проверили уже. Там все чисто. Даже лекарства, что у нее в тумбочке нашли, тоже проверили на всякий случай.
- Тогда не знаю, - развел руками Белов. – А точно все вещи осмотрели?
***
К кастелянше они пришли вдвоем. Похоже было, что капитан Вепрев кастеляншу побаивается, не смотря на красные корочки, вот и взял с собой Белова в качестве поддержки.
При их появлении кастелянша, известная на всю больницу своей хамоватостью, даже головы не подняла. Только зыркнула исподлобья и снова уткнулась в лежавшие перед ней списки непонятно чего. При этом вид она делала очень занятой: шевелила губами и морщила лоб. Иногда считала что-то на крошечном калькуляторе. Белов был уверен, что своими толстыми пальцами она нажимает не меньше двух кнопок зараз, но предпочитал не мешать тетке делать важный вид.
- Тамара Петровна, где вещи Самойловой?
- Да вон они, - кивнула кастелянша на два больших пакета, стоявших в углу. – Когда уже заберут-то их, наконец? Ведь совсем наступить некуда от посторонних предметов. У меня не камера хранения тут.
- Скоро заберут, - заверил Белов. – Сегодня родственники приедут и заберут.
- Как же! Была уже сегодня одна родственница. Переворошила все и ускакала, ничего не забрала. Еще и телефон забыла. А я что теперь, еще и телефон ее караулить должна? У меня не камера хранения. Я за ценные предметы не отвечаю. Тем более, даже не больных телефон, а родственников. Два раза уже в этих пакетах копалась, и все время здесь оставляет. Если не надо, так можно ведь и на помойку вынести, чего здесь-то загромождать?
- А когда второй раз эта родственница в вещах копалась? – ласково спросил Вепрев.
- Сегодня как раз второй. А первый – сразу, как бабка померла. В пятницу еще.
- Та может, она искала что-то?
- Может, и искала, мне откуда знать? В пятницу ключи забрала вроде, чтобы, значит, вещи в морг привезти. А что уж сегодня ей надо было, не знаю. Еще и телефон забыла, растяпа.
- А как выглядела?
- Обыкновенно. Молодая такая, светленькая. Штаны такие на ней драные, коленки в прорехи торчат.
- Это Вероника Самойлова, внучка, - определил Вепрев. – Она действительно ездила на квартиру за одеждой для покойницы, это нам еще в субботу ее тетка рассказала. А здесь все вещи? – спросил он вдруг у кастелянши. – Других нигде не осталось?
- Вот этого я не знаю. Это вы у санитарки узнавайте, которая их собирала.
Санитарка Теть-Маша на вопрос о недостающих вещах горестно вздохнула и молча вышла из ординаторской. Белов с капитаном переглянулись недоуменно, но никаких выводов сделать не успели, потому что санитарка вернулась почти сразу и поставила перед ними на стол небольшую пластиковую баночку.
- Вот, - сказала она и быстренько убрала руки за спину. – Я сразу хотела отдать, да потом закрутилась и забыла. Вы не думайте, я не то чтобы прикарманить решила. Мне чужого не надо. А родственники и сами могли спросить, если так им это лекарство нужно, зачем же сразу милицию беспокоить?
Вепрев открыл баночку, зачем-то понюхал, заглянул внутрь. Внутри лежало несколько желто-оранжевых капсул. Он вытряхнул две штуки на ладонь и протянул Белову.
- Это что за пилюльки?
- Тадифен*. Сильнодействующее обезболивающее. Лекарство хорошее, но дорогое. Это родственники купили, оно ей помогало.
Вепрев ухватил пальцами капсулу с двух сторон, потянул и разъял ее на две цветные половинки. На стол просыпалось несколько мелких бесцветных кристалликов. Капитан соединил половинки обратно, бросил капсулу в баночку, закрутил крышку.
- Это я в лабораторию забираю. И телефон тоже. Когда младшая Самойлова за ним придет, отправьте ее в отделение. Адрес она знает.
Он поднялся и пошел к двери. Белов посмотрел ему вслед и неожиданно для себя самого спросил:
- А можно мне с вами?
* * *
Пока они ждали из лаборатории результатов анализа содержимого капсул, в кабинет Вепрева, робко постучав, зашла дочь убитой Самойловой – та самая шестидесятилетняя родственница, что в пятницу просила обойтись без вскрытия. Теперь эта ее просьба уже не казалась доктору Белову такой невинной и естественной. Он сидел в углу и пытался рассмотреть на лице родственницы хоть какие-то признаки злодейства. Признаков не было. Обычная тетка, замороченная ежедневными проблемами, которую больше заботили предстоящие хлопоты с похоронами, чем поиски виноватых.
- Ну да, Никуша забрала ключи от маминой квартиры. Надо же было одежду взять, да и вообще, посмотреть, как там все. Мама же нас в квартиру не пускала, все боялась, что мы все там растащим.
- А было, что растаскивать?
- Да что вы! – всплеснула руками тетка. – Ничего там ценного не было. Все ценное давно в антикварный магазин отнесли. Сама же мама и отнесла, чтобы нам меньше досталось.
- А у нее антикварные вещицы были? Она из дворян, что ли?
- Да какие там дворяне, что вы! Это дед мой, мамин отец после войны из Германии привез кое-что. Сервиз фарфоровый, ложки серебряные, подсвечник. Еще какие-то вещи, я уж не помню всего, да и мать всегда прятала от нас. Дед сапером был, войну майором закончил. Они в сорок пятом подвалы разминировали, вот и находили припрятанное, ложки да фарфор. Может, и еще что было, точно не скажу. Я мало что из этого видела, мать прятала от нас.
- Так может, оно до сих пор спрятано?
- Да нет. Мы же вместе с Никушей на квартиру ездили, нет там ничего. Там и мебели-то почти не осталось, стол да кровать. Да шкаф книжный с дедовыми бумагами. Он же инженером потом был, так там чертежи какие-то да записки. Никуша разбирала их как-то, интересовалась. Она же в аспирантуре учится на историка, ей интересно, особенно где дед про войну писал. Просила даже у мамы забрать несколько листочков, а та ни в какую. Ну, мы Никуше пообещали, что потом все отдадим, хоть весь шкаф. Квартира-то моей дочке достанется, так еще при маме решили. А пока Никуша только одну папку оттуда забрала, говорит, для диссертации надо.
- А что именно в папке?
- Да бумаги какие-то, я не заглядывала. Там пылищи полно в этих старых бумагах. По мне так выбросить все надо разом, а Ника копается чего-то. Историк, одним словом, чокнутая малость.
Продолжение следует...
*Лекарства "Тадифен" не существует. Название придумано автором. Любые лекарственные препараты должны приниматься только по назначению врача.
Другие рассказы можно прочитать здесь:
ПОДПИШИТЕСЬ, если понравилось