Оглавление
17. Ещё не вечер
Тот, кто не сражается за свою страну, не знает, с какой лёгкостью он принимает своё гражданство в Америке.
— Дин Брелис, "Лицо Южного Вьетнама"
То был короткий, стремительный перелёт к зоне высадки "Фолкон", всего в пяти с половиной милях к востоку от "Экс-Рэй". Когда мы приземлились среди артиллерийских орудий, я увидел в 75 ярдах от себя группу моих солдат у северо-западной окраины зоны высадки. Они сидели в сухой примятой слоновой траве, ожидая, когда "Чинуки" отвезут их на базу "Кэмп-Холлоуэй". Мы с сержант-майором Пламли напра-вились к ним и тут же опознали в них примерно семьдесят бойцов роты "браво" капитана Джона Херрена. Мы пошли между ними, я жал им руки и, глядя в остекленевшие глаза, благодарил за всё, что они сделали. Мы все были так измотаны, и в первую очередь рота "браво". Джон Херрен и его люди оставались без сна восемьдесят один час. Мы все были глубоко опечалены смертью наших товарищей.
Дин Брелис, корреспондент "Эн-Би-Си Ньюз", в тот день был в зоне высадки "Фолкон". Он отразил эту сцену в своей книге 1967-го года "Лицо Южного Вьетнама":
"Хэл Мур был последним, кто вышел из боя. Это была крупнейшая битва, в которой он когда-либо сражался. Он был подполковником и вёл себя как гордый человек. Его сержант-майор был с ним рядом. Чтобы описать то, что тогда произошло, понадобился бы Шекспир, но оно вместило в себя любовь, муже-ственность и гордость. Это была минута храбрых. Хэл Мур повернулся и пошёл от группы к группе своих бойцов, и лишь немногие пытались встать, ибо теперь не было ни привилегий, ни ранга, и Хэл Мур не хотел, чтобы они вставали и приветствовали. Это он приветствовал их. Он беседовал с ними. Он благодарил их. Он не выказывал торжественности и не вкладывал в свои приветствия политические смыслы. Его рукопожа-тие было наполнено воодушевлением, и он пожал руку каждому бойцу. Это был союз людей, которые встретили врага и победили, не навсегда, не в победе, закончившей войну, но в победе над своей нерешительностью. Когда настал их час, они выполнили своё дело, именно эту мысль держал Хэл Мур в голове. И он сказал, что, даже если они не получат благодарности от других, у них есть благодарность от него".
Проведя около сорока минут с ротой Херрена, мы подошли к артиллерийским позициям, укомплек-тованным батареями "альфа" и "чарли" 1-го дивизиона 21-го артполка, которыми командовали соответ-ственно капитан Дон Дэвис и капитан Боб Баркер. В то время они называли себя "Лужёной глоткой Гарри Оуэна", но четверть века спустя, в ноябре 1991-го года, Джо Гэллоуэй обнаружил, что одна из этих артиллерийских батарей поддерживает 1-ую кавалерийскую дивизию в пустыне Саудовской Аравии. Яркий молодой капитан из Виргинии, который знал и свою историю, и своих людей, приветствовал репортёра и гордо заявил Гэллоуэю: "Сэр, мы называем себя Соколами, а почему, я надеюсь, вы знаете лучше, чем кто-либо другой. Мы — та самая артиллерия, которая поддержала вас в трудную минуту в зоне высадки "Экс-Рэй"". Он настоял, чтобы Гэллоуэй осмотрел батарею, прежде чем присоединиться к его бойцам за обедом в честь Дня благодарения.
Я попросил Баркера и Дэвиса собрать своих пушкарей. Артиллеристы, выпустившие более восем-надцати тысяч снарядов за пятьдесят три часа подряд, были изрядно утомлены. Горы пустых латунных гильз выросли рядом с орудиями. Артиллеристы, которые собрались передо мной, были раздеты до пояса, их кожа покраснела от грязи и пота. Я от всего сердца поблагодарил их. Я рассказал им, что их заградительный огонь из фугасных снарядов в точности сделал для нас в разгар битвы, и что он сделал с противником. Старшина Уоррен Адамс столкнулся со старым другом, старшим сержантом в одной из этих батарей. Говорит Адамс: "Он сказал мне: "Мы спалили несколько стволов, пытаясь согреть вас там, ребя-та"".
Рядовой 1-го класса Кларенс У. Блаунт из Пенсаколы, штат Флорида, был старшим в огневой сек-ции в батарее капитана Дэвиса. Почти двадцать лет спустя он написал мне: "Я помню, как вы с сержант-майором Пламли подошли к нашей орудийной позиции, и вы произнесли прекрасную речь всему нашему подразделению об отличной артиллерийской поддержке, которую мы оказали во время сражения за "Экс-Рэй". Эта речь произвела на меня неизгладимое впечатление. Я чувствовал, что моя полезность для моей страны, для армии и для моего подразделения действительно достигла своего пика в то время. Уже давно я хотел поделиться этим с кем-нибудь".
Баркер вспоминает: "Много раз во время боёв на "Экс-Рэй" моя батарея превышала устойчивый режим огня. В начале второго дня на двух гаубицах вышли из строя противооткатные устройства. Техниче-ская команда быстро починили их тем же утром. Когда батальон подполковника Мура вывезли из "Экс-Рэй", он поговорил со всеми артиллеристами на "Фолконе". Его слова заставили канониров почувствовать, что они сыграли очень важную роль в том сражении".
Позже, когда "Чинуки" начали переправлять войска в "Кэмп-Холлоуэй", мы с Пламли задержались на некоторое время, разговаривая с артиллеристами, прежде чем сесть в "Хьюи" для поездки обратно. Мы не присутствовали при том, что увидел на базе "Кэмп-Холлоуй" журналист Дин Брелис и изложил в своей книге:
"К концу дня они все вернулись в Плейку. Они вышли из больших "Чинуков" и, без чьей-либо ко-манды, подтянулись. Они больше не были грязными, уставшими пехотинцами. Батальон Хэла Мура добро-вольно выровнял свои ряды, словно возвращался к жизни. И джи-ай, которые не были на Йа-Дранге, смот-рели на них с чем-то близким к благоговению, потому что эти парни там были. Не было никаких восклица-ний, но они не могли скрыть своего восхищения. Когда мы проходили мимо, некоторые солдаты делали снимки — на сцене шло что-то драматическое, потому что люди Хэла Мура ещё не сбросили того, через что прошли. Не было ни криков, ни ворчания о тех, кому посчастливилось остаться в тылу, потому что так легли карты. Но сквозь этих людей прошёл сигнал, что они возвращаются в базовый лагерь, и они просто не могут войти так, как будто ничего не произошло, ибо произошло многое. Они шли маршем красиво и бойко, однако не превращая марш в постановку. Ты шёл бы так же, если бы был одним из них. Солдаты с чистыми лицами и униформой наблюдали за ними, стараясь заметить то, что можно узнать о самом сражении через этих людей. Это была та сцена, которую Голливуду никогда не создать, потому что грязь и кровь сражения пропитали этих людей. Стать таким грязным и гордым можно, только побывав в бою и оставшись в живых. Примерить всё это на себя не получится".
В кабине "Хьюи", увозящего Пламли, Уэллетта и меня к Плейку, сидел Змея-6, Старый Змей, майор Брюс Крэндалл. Рядом с Крэндаллом сидел его второй пилот, капитан Джон Миллс. Старый Змей привёз нас сюда, и теперь он же вывозил нас отсюда. Когда мы приземлились и отключили двигатель на базе "Кэмп-Холлоуэй", мы с сержант-майором отправились убедиться, что о наших солдатах хорошо позаботятся. Но перед тем, как уйти, я сказал Крэндаллу, что после всего, что случилось, я наверняка мог бы пропустить рюмочку. Старый Змей указал на небольшой, ярко раскрашенный офицерский клуб из гофрированного железа, и мы условились встретиться там позднее.
Мы с Пламли нашли, что с войсками всё в порядке. Им организовали горячий душ, дали чистую форму, обеспечили горячим питанием, холодным пивом и походными палатками для укрытия. После Йа-Дранга они словно окунулись в роскошь. Пулемётчик Билл Бек: "Нам выдали новую, чистую одежду. Как же была пропитана кровью моя собственная! Плечи, рукава, спереди, сзади, штанины. Боже, вот что я боль-ше всего помню о Йа-Дранге: какой же чертовски кровавой была форма". Корректировщик миномётного огня Джон Валлениус: "Нас отозвали обратно в Плейку немного прийти в себя. Похоже, мы вернулись во-время, как раз к горячему ужину. Мы уснули прямо на земле возле взлётно-посадочной полосы". Специа-лист-4 Рэй Тэннер: "Когда я вернулся в наш район сосредоточения в Плейку, мы все стали выяснять, кого недостаёт. У меня был земляк в роте "чарли" 1/7(1-го батальона 7-го кавполка — прим. пер.), поэтому я по-шёл его искать. В то же самое время он пришёл в роту "дельта", чтобы найти меня. Каждому из нас сказали, что тот, кого мы ищем, либо убит, либо ранен. Мы столкнулись друг с другом минутой позже, на обратном пути. Это было чудесное воссоединение. Никогда не говорите, что солдаты боятся обниматься и плакать. Мы и обнялись, и всплакнули. Зовут его Харди Браун".
Сержант Стив Хансен вспоминает: "Чертовски напился в "Кэмп-Холлоуэй". Ещё помню первое блюдо, которое мы получили: пирожки с фаршем, которые подавали в горячем виде из банок из-под мармайта. На вкус как бифштекс. Один из поваров перед каждым извинялся, потому что ничего другого не оказалось. Я помню, что чувствовал себя так, будто прошёл испытание и оказался мужчиной".
Уверенный, что о моих людях заботятся, я присоединился к Брюсу Крэндаллу и Джону Миллсу, и мы отправились выпить. Я всё ещё был одет в закопчёную, потрёпанную старую униформу из саржи в стиле времён Второй мировой войны, в которой жил последние пять дней. В книге "Плейку: рассвет вертолётной войны во Вьетнаме" Дж. Д. Коулмэн рассказывает, что произошло дальше:
"Когда они подошли к стойке, бармен заявил, что не может их обслужить, потому что Мур слишком грязный. Миллс вспоминает, как Мур терпеливо объяснял, что они только что покинули поле боя и был бы весьма благодарен за выпивку. Бармен отвечал: "Вы в первой кавалерийской дивизии. Этот клуб вам не принадлежит; вам придётся уйти". Миллс говорит, что Хэл тогда начал терять терпение. И сказал: "Позови сюда начальника клуба, и мы всё уладим. Но сейчас я здесь и собираюсь выпить. И хотел бы получить вы-пивку в ближайшую пару минут". Бармен поспешно отошёл, чтобы вызвать начальника клуба, но по-прежнему отказывался обслужить троицу. Тогда Мур снял с плеча М-16 и положил на стойку. Миллс и Крэндалл торжественно последовали его примеру и выложили свои пистолеты 38-го калибра. Потом Мур сказал: "У тебя ровно тридцать секунд, чтобы выставить выпивку на стойку, иначе я наведу тут порядок". Бармен стал как шёлковый и подал напитки. К этому времени появился начальник клуба. Он уже слышал о битве в долине и знал, кто такой Мур. И, как оказалось, знали это и почти все посетители клуба. С тех пор троица уже не могла сама купить себе выпивку. Тогда-то они и поняли, что бой в зоне высадки "Экс-Рэй" наконец-то закончен".
Брюс Крэндалл достал коробку сигар "Беринг", которые поставляются запечатанными в алюминиевые гильзы, и передал по кругу. Я закурил, сделал глоток холодного джина с тоником и позволил своему мозгу отключиться. Лейтенант Рик Рескорла, суровый англичанин, вспоминает ту ночь: "Приняв душ, но не получив свежей формы, я присоединился к офицерам 1-го батальона 7-го кавполка в клубе базы "Кэмп-Холлоуэй". Мы смаковали холодное пиво, но не усердствовали. Не было шумного празднования нашей победы: мы все потеряли близких товарищей. Мы стянулись в узкий круг вокруг полковника Мура. Он не мог бы сдвинуться, если б захотел. Ближайшие парни кучковались вокруг него, как в свалке на регби. Каждые несколько минут четверо или пятеро этих ближайших осторожно оттирали в сторону, и внешний круг становился внутренним. Внутренний круг встречался глазами с командиром. Безмолвно обменивался с ним взаимным уважением. Время от времени кто-нибудь бурчал "Гарри Оуэн" или "дерьмо" тем же тоном, как произносят "аминь". Все эти примерно 12 потеющих офицеров узнали о себе и друг о друге что-то особенное, пока служили с Хэлом Муром в 7-ом кавалерийском полку в долине Йа-Дранга".
Все мы были измотаны. Эта усталость, напитки, эмоции и чувство безопасности через час или два сломили нас всех, и мы потихоньку разбрелись спать. Я пошёл в оперативную палатку батальона, которая была тихой, но работала как обычно. Штаб-сержант Роберт Браун стоял дежурным. Я растянулся, в ботин-ках и всём остальном, на голом полотне раскладной солдатской койки и мгновенно уснул. Проснувшись на рассвете 17-го ноября, я увидел, что ночью сержант Браун накрыл меня коричневым шерстяным солдатским одеялом.
В зоне высадки "Экс-Рэй" эта ночь выдалась относительно спокойной для 2-го батальона Боба Талли 5-го кавалерийского полка и 2-го батальона Боба Макдейда 7-го кавалерийского полка. Спокойная, но оба подразделения оставались в стопроцентной готовности. Спорадический винтовочный огонь, редкие миномётные выстрелы и продолжающийся американский беспокоящий огонь спать никому не давали. Этот обстрел, да ещё крепчающий смрад от сотен мёртвых тел, созревающих на жаре, мешали спать, даже если б разрешили. Полковник Тим Браун предупредил обоих комбатов готовиться к выходу из "Экс-Рэй" на сле-дующее утро; удары B-52 будут направлены на ближние склоны Тьыпонга, и американские войска должны находиться как минимум в двух милях от зоны поражения. Время отправки назначили на девять часов утра.
Оба батальона пойдут на северо-восток, Талли в голове, направляясь прямо к зоне высадки "Коламбас". Сначала батальон МакДейд последует за Талли, а затем повернёт на запад и северо-запад в направлении небольшой поляны с кодовым названием зона высадки "Олбани". Батальон Макдейд потерял роту "браво" Мирона Дидурыка и один взвод из роты "альфа", которые теперь вернулись на базу "Кэмп-Холлоуэй" для столь необходимого отдыха, но Тим Браун присоединил к Макдейду роту "альфа" капитана Джорджа Форреста 1-го батальона 5-го кавалерийского полка, чтобы компенсировать разницу.
Подполковник Боб Талли командовал своим батальоном в течение восемнадцати месяцев. Он знал своих офицеров и рядовых лично: он сам их обучал. По невероятной случайности, подполковник Боб Мак-дейд, человек трёх войн, командовал своим батальоном менее трёх недель. В течение предыдущих восемна-дцати месяцев он был дивизионным G-1, то есть начальником кадровой службы, и прошло почти десять лет с тех пор, как он командовал войсками. Хотя Макдейд командовал стрелковым взводом в южной части Ти-хого океана во Второй мировой войне и стрелковой ротой в Корее — и носил две "Серебряные звезды" и три "Пурпурных сердца" — он очень осторожно нащупывал свой путь и в этой войне, и в этой должности.
Макдейд отлично справлялся с работой начальника отдела ЛС при командире дивизии генерал-майоре Гарри У. О. Киннарде, и Киннард вознаградил его командованием батальоном. Но не без некоторых оговорок. Он назначил своего адъютанта, майора Фрэнка Генри, во 2-ой батальон 7-го кавполка в качестве начальника штаба у Макдейда, "чтобы всё вертелось до тех пор, пока сам Макдейд не наберётся опыта".
2-ой батальон 7-го кавалерийского полка обладал таким же набором призывников, крепких сержан-тов, зелёных лейтенантов и хороших ротных командиров, который обнаруживался и в его братском 1-ом батальоне 7-го кавполка. Но у него не было такой интенсивной аэромобильной подготовки, которую мы получили в 11-ой воздушно-десантной экспериментальной дивизии. Когда 1-ая кавалерийская дивизия по-лучила приказ во Вьетнам, в июле 1965-го года армия передала два дополнительных пехотных батальона генералу Киннарду, чтобы пополнить ряды. 2-ой батальон 7-го кавполка был одним из тех батальонов.
Полковник Тим Браун вспоминает: "До присоединения к нам они были разбросаны по всей стране: некоторые подразделения в Брэгге, некоторые в Форт-Джексоне, — просто раскиданы. Я спросил у команди-ра батальона [подполковника] Джона Уайта, сколько у него людей. Он сказал, что у него на весь батальон сто человек. Таким образом, армия начала пополнять этот батальон людьми из 101-ой дивизии, из 82-ой воздушно-десантной дивизии, людьми из Форт-Льюиса. Друг другу они были просто кучкой незнакомцев. Чёрт, я собрал несколько вертолётов и приказал им прокатить солдат 2/7(2-го батальона 7-го кавполка — прим. пер.), чтобы представляли, каково это — сидеть в вертолёте. Это была вся аэромобильная подготовка, преподать им которую у нас хватило времени в Беннинге".
Сержант-майор батальона Джеймс Скотт говорит: "У нас было много пополнений, мы заполняли наш батальон до того, как присоединиться к кавалерии. Аэромобильная подготовка? У нас был ровно один вертолётный вылет в Форт-Беннинге, — вот и вся наша аэромобильная подготовка. Не более двух процентов из всего батальона имели боевой опыт. Страшно подумать. Как подразделение, мы определённо были но-вичками, не обученными аэромобильным операциям".
Первый лейтенант Дж. Л. (Бад) Элли-младший, уроженец Южной Каролины, поступил во 2-ую пе-хотную дивизию в августе 1964-го года непосредственно с курсов подготовки офицеров резерва при Уни-верситете Фурмана в рамках экспериментальной программы, которую армия назвала U2. Программа брала выпускника курсов и направляла сразу на действительную службу в качестве командира без предваритель-ного прохождения курса подготовки офицеров пехоты. "Я провёл три месяца непосредственно в полевых условиях во время операции "Эр Эссолт II". Я состоял в 1-ом батальоне 9-го пехотного полка, мы были мо-топехотным подразделением. На нас отрабатывали атаки с воздуха. Мы вернулись с полей в День благода-рения, а затем, 15-го февраля 1965-го года, меня отправили в Форт-Силл, штат Оклахома, в офицерскую школу связи. На неё ушло три месяца. Когда я вернулся, нас перевели в Форт-Брэгг принимать на себя учебные сборы, потому что 82-ая воздушно-десантная дивизия находилась в Доминиканской Республике, а в Брэгг являлись массы новых людей, и некому было ими заниматься. Я был там, в Брэгге, в июле, когда пре-зидент Джонсон выступил по телевидению и сказал, что во Вьетнам будет отправлена аэромобильная (кавалерийская) дивизия.
На следующий день нас отозвали в Беннинг. Меня сразу же направили во 2-ой батальон 9-го пехот-ного полка в тот день, когда он был переименован во 2-ой батальон 7-го кавалерийского полка. Это была команда из остатков, и каждый день прибывали новые люди. Никто ничего не знал, и никто не знал никого. Стояла суматоха: сбыть с рук личные автомобили, подготовиться к погрузке на судно, уложить вещи. Аэро-мобильная подготовка? Чёрт побери, я впервые в жизни совершил полёт на вертолёте уже во Вьетнаме: от побережья в Куинёне до штаб-квартиры дивизии в Анкхе".
Лейтенант Элли говорит, что, по его мнению, 2-ой батальон 7-й кавалерии был довольно прилич-ным подразделением, не лучше и не хуже остальных. "Сержанты и штабные были хороши. Капитан Джим Спирс [оперативный офицер батальона] великолепен, и о майоре Фрэнке Генри я не могу сказать просто "достаточно хорош". Он был первоклассным парнем и под обстрелом всегда сохранял хладнокровие. Ко-мандиры рот, казалось, знали своё дело, особенно Скип Фесмир и Мирон Дидурык. У нас было одно или два подразделения, которые уже имели незначительный боевой контакт. Штабная рота представляла из себя иную единицу, нежели обычная линейная рота. Мы были штабными людьми: снабженцами, связистами, медперсоналом. Нестроевыми управленцами и служащими подразделений поддержки".
Подполковник Эдвард К. (Шай) Мейер, позднее ставший начальником штаба Сухопутных войск США, осенью того года был оперативным офицером у Тима Брауна в 3-ей бригаде. Он вспоминает: "Во время тех первых операций во Вьетнаме, а затем и в Плейку, было принято взвешенное решение разместить 2/7(2-ой батальон 7-го кавполка — прим. пер) в тех районах, где у них со всей ясностью будет возможность отработать основные приёмы, организуя своё продвижение через джунгли так, чтобы у них, по крайней ме-ре, было время сработаться там, где врагов было немного. Макдейд был совсем новым командиром батальона, но я должен сказать, что у него были очень сильные командиры рот и очень сильные сержанты с боевым опытом времён Кореи и даже Второй мировой войны. Я знал некоторых из этих людей по Корее, и они были хороши. Фрэнк Генри, начштаба, всегда знал, что происходит; он тонко чувствовал, когда отправлять патрули и как заботиться о снабжении. Я считал, что он был хорошим помощником и опорой для Макдейда в период его обучения".
Одним из преимуществ 2-го батальона был сержант-майор Джеймс Скотт. Он высаживался в Нор-мандии и был трижды ранен в период с июня по декабрь 1944-го года. Он тринадцать месяцев участвовал в боях в Корее и шесть лет служил во 2-ой пехотной дивизии в Форт-Беннинг. "К 1965-ом году я прослужил уже двадцать четыре года; я мог бы уйти в отставку, но тогда было не время уходить, зная, что будешь ну-жен, ибо имеешь некоторый опыт. Полковник Уайт, тем летом командир батальона, был ветераном Второй мировой войны. Мы с ним много говорили о привлечении опытных кадров".
Скотт положил глаз на сержанта 1-го класса Чарльза Басса, который служил во 2-ой дивизии, но не получил направления во Вьетнам, потому что только что вернулся из поездки туда в качестве советника южновьетнамской армии. "У него был большой опыт. Мы встретились на улице в Колумбусе, штат Джор-джия, и он сказал: "Пообещай мне повышение, и я добровольно пойду с тобой". Я сказал ему, что он знает, что я не могу гарантировать повышение, но прослежу, чтобы он оказался первым в списке. Итак, он посту-пил к нам в качестве сержанта по оперативным вопросам. Во Вьетнаме мы с ним делили палатку. Другие старшие сержанты приходили к нему за советом. Чарльз мог часами рассуждать о том, как ориентироваться по артиллерийскому огню; что никогда не следует недооценивать этого противника — у него есть терпение, но следует остерегаться его АК-47, хорошего оружия. Присматривай за муравейниками. Стреляй по деревь-ям и муравейникам по прибытии и при выходе. Вьетнамский противник хорош, ибо предан своему делу. Слышать это было страшно, но то была чистая правда".
Лейтенант С. Лоуренс Гвин был молодым блондином шесть футов два дюйма ростом; он был одним из тех, кто услышал призыв Джона Кеннеди и откликнулся на него. Он был призван в регулярную армию с курсов по подготовке офицеров резерва Йельского университета в июне 1963-го года. Он не только имел квалификацию десантника и парашютиста, но и три месяца обучался вьетнамскому языку. В сентябре 1965-го года он служил советником в южновьетнамском батальоне в дельте Меконга, когда его внезапно переве-ли на север и назначили во 2-й батальон 7-го кавалерийского полка в качестве замкомандира в роту "альфа" под командованием капитана Джоэла Сагдиниса.
Гвин рассказывает: "Макдэйд принял командование и в течение нескольких недель тихонько наблюдал, отдавая только, я бы сказал, приказы sotto voce (шёпотом). В командном составе батальона произошла полная замена. Майор Фрэнк Генри заменил Пита Моллета. S-3(начальник оперативного отдела — прим. пер.) был заменён капитаном Джимом Спирсом, который мне нравился, потому что тоже был советником. S-2(начальник отдела разведки — прим. пер.) стал лейтенант Майк Калла, в игре полный новичок. Итак, мы прибыли в Плейку с довольно странной структурой командования. В своей основе батальон представлял собой мощную группу солдат с крепкими сержантами. Недостатки: все они поступили из 2-ой дивизии, некавалерийской части. Они не были обучены аэромобильным операциям. К счастью, капитан Сагдинис перешёл из роты "дельта" 1/7(1-го батальона 7-го кавполка — прим. пер.); он был выпускником Вест-Пойнта, хорошо подготовленным блестящим офицером".
Единственный человек, который живёт в заднем кармане командира, — это его радист, связанный с ним шестифутовой чёрной пластиковой пуповиной. Джим Эпперсон, которому тогда было 26 лет, уроженец Окленда, штат Калифорния, в своё время был радистом Джона Уайта; теперь он стал радистом Боба Макдейда. "Уайт был лидером, — вспоминает Эпперсон. — Возможно, немного более придирчив. Он командовал нами скорее так, как если бы мы были дислоцированным в США подразделением. Макдейд был более сдержан. Он поступил к нам со штабной должности, в войсках давно не был. Я ладил с обоими, но Макдейд был немного более привлекателен. Мне нравился Макдейд, потому что я обычно получал двойной паёк, мой и его. Всё, что он ел, — это фунтовый кекс и фрукты. Обычные сухпайки сильно расстроили ему желудок, поэтому он просто ничего не ел. Он был высок [и] строен и носил золотой браслет".
Подполковник Макдейд так сказал о своём батальоне: "Пока не принял командование над 2/7[26], я не имел дела с подобным формированием. По первому впечатле-нию, все казались компетентны. Не думаю, что в то время у них имелся большой опыт, но, опять же, такого опыта не было и во многих других подразделениях. Батальон был ещё не испытанным подразделением. Генерал Киннард направил ко мне майора Фрэнка Генри, потому что тот обладал значительным опытом аэромобильных и вертолётных операций, накопленным в тесном сотрудничестве с Киннардом в качестве его порученца. Это направление должно было передать нам опыт вертолётных операций, которым обладал Фрэнк Генри; мой же опыт был исключительно опытом пехотинца".
Вернувшись в "Холлоуэй" в среду, 17-го ноября, всё утро мы завершали помывку людей, чистку оружия и снаряжения, выдачу униформы, реорганизацию наших поредевших рядов и начинали подготовку документов для бойцов, в течение следующих семи или десяти дней подлежащих возвращению в Соединён-ные Штаты для увольнения со службы. А сейчас бойцы расслаблялись. Кто-то спал. Кто-то писал письма. Кто-то пил пиво. Кто-то понемногу занимался всем этим одновременно.
Рик Рескорла рассказывает: "Рота "браво" 2/7 провела спокойную ночь, закутавшись в подкладки от плащ-палаток и устроившись на ночь повзводно у дороги вдоль зоны высадки базы "Кэмп-Холлоуэй". Пробудившись утром 17-го ноября, расслабленные обещанием, что возвращаемся в Анкхе, все имели такое настроение: "Мы сделали своё дело; пора перебираться в прекрасный Анкхе. А пока сохраняйте спокой-ствие и ждите остальную часть 2/7, чистите оружие, лопайте горячую пищу. Не парьтесь". К полудню, сдав оружие под охрану, солдаты пили пиво в клубах для сержантского и рядового состава или глотали шоколадные батончики и газировку в военторге".
В тридцати одной миле к юго-западу от базы "Кэмп-Холлоуэй", в долине реки Йа-Дранг, согласно приказу в девять утра колонна американских войск вышла из "Экс-Рэй". Среди солдат Боба Макдейда про-шёл слух, что это будет поход на солнышке, прогулка к другой зоне высадки, куда прибудут вертолёты и выхватят их на первый этап пути на родину, в базовый лагерь в Анкхе. Слух оказался неверным.