Это был момент, не похожий ни на что другое. Она вошла в комнату без всяких прелюдий и нападок, просто проскользнув сквозь скрипучую дверь. Федос повернулся посмотреть, и вот она, вся в черном, без привычной косы.
"Смерть?" — спросил Федос ровным и бесстрашным голосом.
— Да, — кивнул гость.
— Догадывался, — спокойно ответил Федос. — А почему без косы?
— У вас слишком низкие потолки, — сказала она как ни в чем не бывало. «Я бы гремел наискосок. Давайте пропустим это. Сейчас я немного посижу здесь, а потом мы пойдем. Вы готовы?"
— Готов давно, — воскликнул Федос с выражением волнения на лице, когда он поднял руку в пионерском приветствии.
— Чему ты так рад? — подозрительно спросил посетитель.
— Не знаю, — сказал Федос, улыбаясь. «Я увидел тебя и просто почувствовал облегчение в груди. Вы прибыли как раз вовремя.
— Как раз вовремя для чего?
— Что ж, — сказал Федос, кивая на черный экран выключенного телевизора. «Каждый день в новостях какая-то драма. Ты хоть представляешь, что там происходит?»
— Я знаю, — сказала она недовольно.
— Вот именно, — сказал Федос. «Я устал беспокоиться. Будь я моложе, все было бы иначе, но в девяносто лет я просто беспомощное существо. Так что берите меня быстро».
— Подожди, — сказал посетитель. "Я не понимаю. Что ты имеешь в виду, "взять вас быстро?" Почему бы не сказать, что хочешь пожить еще немного?»
"За что?" — спросил Федос.
«Что вы имеете в виду, «за что?» — ответила она. — Разве ты не хочешь увидеть, чем все это закончится?
— Я проверю, — небрежно сказал Федос. — Там, на свете.
— Ты сумасшедший, — сказала она, качая головой. «В загробной жизни нет телевизоров. И они не показывают, что происходит на Земле».
— Меня устраивает, — сказал Федос. — Я бы предпочел не знать, кто победит.
"Почему нет?" — спросил посетитель. — Разве ты не хочешь узнать?
— Что нужно выяснить? — сказал Федос, пожав плечами. «Силы добра придут на помощь, а силы зла будут побеждены. Так было всегда и всегда будет. Закон человеческого развития гласит, что лучшее всегда побеждает худшее. Верно, дорогая?
"Мед?" — недоверчиво спросила она. «И что значит «наши победят»? Я должен быть злым!»
"Зло?" — спросил Федос, выглядя озадаченным. «Какое же ты зло? Почему ты так говоришь?»
«Все в мире меня боятся», — сказала она с досадой. «Каждый человек. Даже самые смелые. Поэтому я не могу быть хорошим. Разве ты не понимаешь этого, старик?
— Не совсем так, — с улыбкой сказал Федос.
— Как ты можешь не понимать? — спросил посетитель, раздражаясь все больше. «Ты похоронил столько друзей и родственников и каждый раз проклинал меня. Помнить?"
— Я помню, — сказал Федос. — Но на самом деле ты не злой.
"Как ты вообще такое мог сказать?" она спросила. «Я вызываю столько страха. Куда бы я ни пошел, люди съеживаются от ужаса. И все же ты называешь меня «дорогая».
— Юпитер, — ухмыльнулся Федос. — Так называл вас древнегреческий поэт Лукиан. Разве ты не читал?
— Угу, — сухо сказала она. «Я поймал это. Ты довольно характерный, старик. У тебя расшатался винт или что-то в этом роде?
— Я просто говорю то, что думаю, — сказал Федос, немного испугавшись. «Я не могу лгать».
— Ты все испортил, — сказала посетительница, махнув рукой. «У нас была запланирована какая-то прощальная церемония. А теперь нам придется отложить это».
— Подожди, — сказал Федос тревожно. — Что ты имеешь в виду под «отложить»? Ты уезжаешь без меня?
"Ваше мнение?" — проворчал посетитель. — Что я возьму с собой тебя, этого радостного дедушку?
— Я уже ушел, — сказал Федос дрожащим от страха голосом.
— Не глупи, — сказала гостья, слабая улыбка играла в уголках ее губ. — Я точно знаю, чего ты боишься. И не волнуйся, у тебя будет достаточно времени, чтобы испугаться.
— Но ты должен взять меня! — в отчаянии закричал Федос.
— О, пожалуйста, — сказала гостья, в ее голосе звучала злоба. — Я сказал, что не возьму тебя, значит, не возьму.
"Почему нет?" — спросил Федос с выражением боли на лице.
— Потому что ты слишком этого хочешь, — сказала она. «А я представитель зла. Я не имею права тебе нравиться. Я не могу проявить доброту. Это указано в должностной инструкции».
С этими словами она открыла скрипучую дверь костлявой рукой и вышла. Федос остался один, весь в холодном поту, с бешено бьющимся сердцем. И тут же проснулся, поняв, что все это был сон.