Знаменитая бобслеистка о том, что ей присылали люди после аварии.
В 2012 году бобслеистка Ирина Скворцова, получившая тяжелейшие травмы на трассе в немецком Кенигзее, дала большое интервью «СЭ» в рамках рубрики «Разговор по пятницам» Юрию Голышаку и Александру Кружкову. Читайте истории Ирины о пирсинге, литературе и подарках в больницу.
- В церкви бываете?
- Не тянет. В Германии навещал батюшка из русского православного прихода. Но первый раз у меня были такие боли, что толком не поговорили. Позже он приехал на исповедь. И все же быть до конца откровенной я не смогла. А в Москве с момента аварии в церковь не ходила. Когда привозили Пояс Богородицы, мама предлагала посетить храм Христа Спасителя.
- Там же в очередях на холоде люди стояли по десять часов.
- Вот и я маме об этом сказала: «Мне еще не хватало ногу обморозить!» Она чуть ли не силой хотела затащить, но я уперлась: «Не поеду - и точка». Мама отправилась одна. Полдня провела в очереди.
- Ваши родители давно развелись. Отец в последнее время больше внимания вам уделяет?
- Лет десять мы вовсе не общались. У него другая семья. Изредка встречаемся. Но особой близости нет.
- А новые друзья за эти три года появились?
- Оля из Германии. Есть Света - сестра моей знакомой. До аварии виделись мельком. А потом Света навестила в немецкой больнице, и мы подружились. После аварии на многое я смотрю иначе. Ушли злость, ненависть. В сборной, например, не поладила с разгоняющей. Имя называть не буду. В Австрии незадолго до аварии вообще разругались вдрызг. Не поделили, кому боб из машины вытаскивать.
- Достойный повод.
- Вечером тренеры устроили собрание. Говорят, мол, у нас коллектив, надо помогать друг другу. А мы с девчонкой завелись и устроили такую перепалку, что тренеры уже пожалели о попытке примирения. Шум стоял на всю гостиницу.
- Откуда неприязнь?
- Да мы сразу не понравились друг другу. Типично женская история, которая переросла в войну. Забавно вспоминать - и с девочкой, кстати, сейчас очень хорошо общаемся.
- Писали вам в больницу со всего света. Доходили конверты?
- Открыточки. В основном от русскоязычных немцев. Мягкие игрушки присылали, статуэточки, всякие сладости…
- Все перевезли в Москву?
- Сладости у меня быстро заканчивались. Остальное привезла. Но до сих пор не распаковала.
- Почему?
- Жду новоселья. Буду доставать - и снова радоваться. Было много ангелочков, я же разбилась под Рождество. Плюшевые львы. Кто-то оставлял контактные данные - предлагали помощь. Но мне неудобно обращаться.
- Какая-то женщина вам в госпиталь прислала книжку про архимандрита Крестьянкина. Прочитали?
- Нет. Мне очень стыдно…
- Давайте напишем, что обязательно прочитаете?
- Конечно, прочитаю! В машине у меня лежит сборник рассказов Чехова. Кто садится - поражается: «Чехов?! Ира?!» А что такого?
- В пробках читаете?
- Нет, вечерами. И в очереди к доктору. Сижу и смеюсь… Еще благодаря Мацкявичюсу открыла для себя Довлатова. Купила несколько книжек - «Наши», «Заповедник», «Компромисс». Такое удовольствие! Довлатова хочется перечитывать снова и снова.
- У вас щека проколота, нос…
- И язык!
- Когда успели?
- Еще до аварии проколола - уши, язык, пупок. Когда вышла из комы - о-па, ничего нет. Все из меня вытащили. И все заросло. Пришлось заново прокалывать. Перед очередной операцией воевала с докторами: «Снимай!» - «Не сниму…»
- На чем сошлись?
- Что снять надо - но в дырочки вставят пластик.
- Из языка тоже вытаскивали?
- В языке у меня тогда ничего не было. Просыпаюсь, подходит анестезиолог: «Мы правильно вставили сережки? Верхняя дырочка свободна?» Я пощупала: «Как свободна? Нет! Давайте-ка, перевешивайте…» И он сам все перевесил. А язык поехали колоть вместе с моим физиотерапевтом, Катрин. В городок недалеко от Кенигзее.
- Больно?
- Нет. Больно нос прокалывать. До слез. После языка не шепелявила, но «р» с трудом давалось. На съемках, конечно, все снимаю. Кроме шарика из языка.
Однажды девушка-анестезиолог меня везет из предоперационной - показываю ей язык. Так она высовывает свой - у нее проколот! Посмеялись. Обычно после операции первый вопрос: «Как вас зовут? Как самочувствие?»
- А вас о чем спросили?
- Я сама задала вопрос: «Где мой пирсинг?» - «Понятно, девочка. Все в порядке…»
- Добродеев пирсингом не попрекал?
- Он не знает. Язык-то у меня не особо видно.
- Теперь узнает.
- Перед камерой буду вынимать. А во время тренировок необязательно.
- Как планируете отмечать Новый год?
- Еще не решила. Давно заметила: чем он ближе, тем меньше хочется праздновать в шумной компании. Думаешь даже, может, лучше как медведю - уйти в спячку под куранты? Хотя лет семь назад, помню, друзья зазвали на тусовку. За полчаса до начала Нового года мы с подружкой еще мерзли на остановке в ожидании троллейбуса. В квартиру влетели в последнюю минуту. Погуляли весело. Когда все уснули, говорю хозяину квартиры: «Андрюш, я прилягу на диванчике». А он смотрит жалобно, как кот из мультика про «Шрека»: «Ир, а кто посуду помоет?»
- Дрогнуло девичье сердце?
- Да. В итоге он с приятелем сломанную в туалете дверь чинил, а я у раковины простояла до утра. С того дня мечтаю о посудомоечной машине. Ничего более ценного для кухни не придумано.
- Какие еще у вас мечты?
- Прыгнуть с парашютом. Или с тарзанки. Заняться рукопашным боем - для самообороны. Побывать в Канаде - почему-то эта страна меня притягивает. Но отправлюсь туда после того, как освобожусь от костылей.
- В вашей нынешней жизни много интересного, и мрачные мысли, наверное, уходят?
- Вы правы. Работа на телевидении, ремонт, вождение - для меня это все новое. И приносит удовольствие. Еще я научилась радоваться каждому дню.
- Знали, что у вас такой характер? И столько испытаний способны выдержать?
- Нет. Но если честно - лучше бы и не знала…