История преодоления от мужественной спортсменки.
В 2012 году бобслеистка Ирина Скворцова, получившая тяжелейшие травмы на трассе в немецком Кенигзее, дала большое интервью «СЭ» в рамках рубрики «Разговор по пятницам» Юрию Голышаку и Александру Кружкову. Вот что Скворцова рассказала о самой аварии и многочисленных операциях
- По словам Владимира Бойцова, старшего тренера женской сборной, вы после удара оставались в сознании.
- Нет. Последнее, что помню, - как бежала к бобу. Это было 23 ноября. А очнулась 13 января. Врачи, палата. Поняла, что я в больнице. Страха не было. Но, услышав, какое на календаре число, испытала шок. Пару дней переваривала. Сразу посвящать в подробности аварии меня не стали. Всю правду узнала, когда морально была уже немножко подготовлена.
- Тот день, 23 ноября, потом прокручивали в голове?
- Если вы о каких-то дурных предчувствиях или знаках - ничего такого не было. Все, как всегда. Обыкновенный день, обыкновенная тренировка…
- Видео аварии существует?
- Нет. Тренировки на камеру не записывают.
- Тот же Бойцов обмолвился, что в первые минуты после столкновения представители команд сбежались - и никто не помогал. Все фотографировали вас на телефоны…
- Об этом не знаю. Мне рассказали, что один наш спортсмен снял все на видео и выложил на своей страничке в интернете. Это просекли. С ним очень хорошо поговорил другой спортсмен - и запись была удалена. Как с компьютера, так и с телефона.
- Вы в курсе, что за три недели до этого в Сигулде у Пашкова была схожая ситуация? Ему дали зеленый свет, когда не надо было, - трагедии избежали чудом.
- Что-то слышала, но без подробностей. Вот при мне в Сигулде на тренировке был эпизод. Мы с девочками перевернулись, докатили до финиша боб - оставалось вытащить его из желоба. Вдруг грохот. Смотрим, что на четырнадцатом вираже летит экипаж. Тренеры орут: «Быстро взяли боб!» Счастье, ребята рядом были. Они тут же подняли его через борт, и спустя секунду - вжих. Мимо пронесся чей-то боб. Девушке, которая сидела в рубке и по ошибке дала старт, влепили выговор. А я тогда сказала: «Если столкнутся два боба на трассе - это будет жестоко…».
- Пашков и Матюшко, которые на вас наехали, при встрече первое время отводили глаза?
- Я бы на их месте тоже отводила. Они врезались, поднялись и пошли - а мне за всех пришлось отдуваться. Хотя к ребятам нет претензий, уж они-то ни в чем не виноваты. Мы общаемся по интернету.
- Не хотите обратиться к молодым бобслеисткам: «Бросайте это дело, да поскорее»?
- Никогда! Бобслей не опаснее фристайла, горных лыж, «Формулы-1». Все, что произошло со мной, - роковое стечение обстоятельств. Кто-то и в луже может утонуть. Или сосулькой огрести по голове.
- Правда, что профессор Махенс вытащил вас с того света?
- Сам он заявил: «Один процент из ста, что после таких травм удается не только выжить, но и сохранить ногу». За десять месяцев, проведенных в немецкой клинике, у меня было более 50 операций. В какой-то момент врачи просто сбились со счета.
- Ужас.
- Первые месяца полтора после комы дались особенно сложно. Анестезия не заглушала жуткую боль, а увеличить дозу препаратов было нельзя. Сама поражаюсь, что все это выдержала… Ты знаешь, как сидеть, ходить - но ничего сделать не можешь. Учишься заново, словно ребенок. И когда кажется, что вроде бы идешь на поправку, какая-нибудь напасть отбрасывает тебя назад. То абсцесс и три очередные операции. То некроз пятки. Она-то меня и добила.
- Точный диагноз даже немцы долго не могли установить.
- Да, пока не выяснилось, что у меня аллергия на нитку, которая держала швы. Опять операция - и тут я сорвалась. Не хотела никого видеть, не отвечала на звонки, ссорилась с врачами…
- Когда отпустило?
- Рано или поздно все заканчивается. В том числе и депрессия. С помощью психолога сумела ее перебороть.
- Сколько вам пришлось лежать в палате, глядя в потолок?
- Не считая комы - с января до середины марта.
- Как не сойти с ума?
- Я пыталась разговаривать. Фенечки плела. Мне привезли бисер, чтоб моторику развивала. Приходилось вспоминать детство.
- Все лежа?
- Полулежа. Немножко приподнималась на спинку кровати. Мне фильмы носили, книжки, был интернет.
- Немец, который вам в больницу передал компьютер, так и остался неизвестным?
- Почему? Прекрасно его знаю. У меня там подружка, Оля. Она давно в Германии. Услыхав, что лежу в соседней больнице, минутах в двадцати езды, - пришла навестить. Начали общаться. Маму мою по городу возила, все показывала. Так вот, компьютер принес ее коллега по работе. С подключенным интернетом. Когда собралась домой - ноутбук вернула. На следующий год летом прилетала, мы встречались втроем - он, Оля и я…
- Немцы оказались нормальными ребятами?
- Вполне. Хотя некоторых соседок по палате я готова была убить коляской. Неприятные люди.
- Зациклились на собственной боли?
- Нет, другое. На улице тридцать градусов жары, по всей больнице двери нараспашку - и лишь у нас все замуровано. Их сдует, видите ли! А на улице ветра вообще нет!
- Но вы ж смириться с таким не могли?
- Я лежала у окна. Взяла да открыла. И захлопнуть уже никому не позволила. Те нажаловались медсестре. Но я ей сказала: не дамся.
- Обижались на вас?
- Конечно. Какая-то соплячка из России устанавливает порядки…
- Исходя из собственного опыта - что вы посоветовали бы людям, попавшим в беду? Как не опустить рук?
- Главное - должна быть цель. Сначала я жила мыслью о возвращении в бобслей. Когда осознала, что это нереально, поставила другую цель - забыть о коляске. А сегодня стремлюсь к тому, чтобы избавиться от костылей.
- Врачи не сразу сообщили вам, что травма несовместима с продолжением спортивной карьеры?
- Нет. Наверное, хотели, чтоб сама в этом убедилась. Может, и правильно. Я-то искренне верила, что у меня получится. Но в апреле 2010-го на реабилитации все стало ясно.
- Как пережили?
- Все было - шок, отчаяние, истерика. Стараешься держаться, но слезы иногда подкатывают. Недавно дома включила фильм, который в Латвии записали для меня ребята с телевидения. Я туда год назад ездила к девчонкам на сбор. И вот вижу, как с ними общаюсь, что на тренировках происходит… Пошла в ванную, поорала в полотенце, поплакала минут пять. Потом успокоилась, вернулась и досмотрела.
Хотя порой кажется: все, что было со мной в прошлой жизни, до аварии, - это сон. Я помню, что когда-то ходила, бегала - но ощущение, будто было не со мной. А на самом деле я всю жизнь такая. Три последних года перекрыли предыдущие. Но не засоряю мозг вопросами: «За что? Почему именно я? Как бы сложилась жизнь, если бы…» Все равно ничего не изменишь. Ну и зачем душу рвать?