Моя приятельница Полинка совершенно уникальный человек. Живёт одна на свою крошечную пенсию воспитателя детского сада с сорокалетним стажем, бывает, кто-то случайно поинтересуется её пенсией, она не скрывает, говорит, не ей же должно быть стыдно, а родному государству. А этот кто-то, услышав, сразу делает большие глаза, мол, одной на такую пенсию прожить невозможно. А она живёт и меня за собой, как на буксире, тянет.
Будь спокойна!
У Полинки два сына, один в областном центре, на каждый выходной может приехать, какие-то сто с хвостиком километров разве преграда для любящего сердца? Я иногда намекаю Полинке, что, значит, у сыночка любви в сердце мало, раз он мать совсем забыл, а Полинка, как любая мать, оправдывает его, мол, Славка тут ни при чём, просто жена у него зараза, таскает его к своей матери, вот он там и горбатится.
А старший сын у неё и вовсе в Находке, край света белого, прилетит раз в три года и то хорошо. Ради него Полинка компьютер на старости лет освоила, выходит в скайп каждую неделю, чтобы полюбоваться белозубой улыбкой сына. У него один с матерью разговор:
- Будь спокойна! У меня всё хорошо!
У него-то, может, и хорошо, а хорошо ли у Полинки, не спросит, а у неё вон вчера ветром весь огород повалило, кто теперь ремонтировать будет? А нанимать местных алкашей, так с ними только свяжись, вовек не рассчитаешься.
Я жалею Полинку, обидно, хорошая баба, мальчишек одна поднимала, нахлебалась нужды досыта, но ведь поставила на ноги и образование тому и другому дала. А теперь, пожалуйста, живёт в одиночестве. Только Полинка мою жалость никак не принимает, она уверена, что жить в одиночестве – совсем не значит быть одинокой. Вот наступит лето, и она отправится в путь, к Славке, сыну, он хоть шибко-то и не зовёт её в гости, а она всё равно поедет. Приедет, встретят, будто ждали, вида не покажут, а она переночует там ночку и будто воздуха свежего глотнёт, денежек им сунет маленько, глядишь, сноха посмягчится, некоторое время будет звонить Полинке, сообщать добрые вести про внуков, как учатся да как ведут себя. А потом опять всё затихнет. Сама иногда позвонит, попечалится, услышит от сына:
- А ты не думай о нас… Живи своей жизнью…
Я для них воспитатель
Она и живёт, я порой просто удивляюсь, как интересно она живёт. Вот наметим мы с ней в среду сходить в магазин, он у нас чуть не рядом, через пять домов всего. Я надену старенький халат, чистый да и ладно, и пошла. Зайду за ней, а она собирается да собирается. Кудрей навьёт, губы накрасит, в босоножки на каблучке вырядится, платье новое, которое ей в прошлом году старший сын привёз, достанет. Я так от смеха на диван и упаду:
- Ты что, в театр выряжаешься? Два шага туда, два обратно и опять всё смывать?
А она:
- Что же я такой бабкой деревенской пойду? А вдруг кто знакомый из города приедет? Решат, что мы уж тут в полной нищете живём… Да и деточки мои выросли. А я для них всё равно воспитатель, нельзя, чтобы они меня в таком вот затрапезном виде запомнили, нет, нельзя распускаться…
А я уж тороплю:
- Да шевели ты поршнями, сегодня должны перец болгарский привезти. Возьмём килограммов по десять, нафаршируем, забьём морозилку и будем зиму-то поедать…
Как она глянет на меня:
- Чего, советский дефицит вспомнила? Много ли нам одним-то надо? Что зимой по паре перчиков не купим, если уж очень этой фаршировки захочется. Это раньше запасы делали, боялись, что потом не купить будет. Да и мясо своё было…
Но я хоть и понимаю, что подруга права, всё-таки начинаю ныть и жаловаться на то, что со своим сорокалетним стажем мы получаем такие мизерные пенсии, что не можем по рынку разгуляться и мяска в запас купить, чтобы забить уж холодильник так на всю зиму.
- Хватит ныть, - осаждает меня Полинка, - доноешь, что и этих денег не будет, истрынькаешь, сама не вспомнишь на что…
Я молчу, понимаю, что это она мне про нашу прошлогоднюю поездку намекает, когда мы с ней по Золотому кольцу ездили. Три года деньги на эту поездку копили, а когда стали собираться, я принялась свой гардероб обновлять, купила-то вроде, немного, то да сё, а напоследок ещё чемодан увидела, вместительный, как комната. Хоть сама забирайся да живи в нём. Ну, и его купила. Ох, и ругала меня Полинка:
- Зачем он тебе? Ты что, на месяц собралась? Нарядами его забьешь или чем?
- Гостинцев куплю, - всхлипнула я, поняв, какую огромную глупость сотворила.
- А денег-то осталось? Есть на чего гостинцы-то покупать?
- Не-е-е-т…
Поехали с этим чемоданом на другой день в город, нашли продавщицу, хорошо тётка отзывчивая попалась, вошла в положение, взяла мой чемодан обратно. А мы с Полинкой вдвоём с одной сумкой прекрасно съездили, никто и не подумал, что мы с ней дамы не сильно состоятельные. Судят же, как известно не по одёжке, а… по языку. А уж языки-то у нас с подругой подвешены, это же был наш главный инструмент на протяжении четырёх десятков лет. И гостинцы купили. Правда подруга и тут меня отчитала. Во Владимире увидела я кофточку, давно о такой мечтала, и главное – размер мой, примерила, как влило. Полинка восхитилась:
- Да она с тебя лет пять списывает! Помолодела на глазах…
А я молчу. Я на эти деньги внуку Ване хотела кроссовки новые к школе купить. Подруга, заметив мою растерянность, принялась за меня:
- Даже не думай! У внука есть родители, вот пусть они и купят, хватит тебе приносить себя в жертву. Мы растили их – жертвовали всем, я помады лишней себе не покупливала пока они росли. Как-то иду с работы, а подошва у сапога раз, и отвалилась, еле до дома доковыляла, годами ничего себе не покупала, всё им, всё им… Да и ты так же, угомонись, купи кофточку, если нравится…
Денежная шабашка
Так ведь и уговорила меня. И права оказалась, дочка вскоре позвонила и среди прочих новостей сообщила, что купили Ване новые кроссовки и, главное, никакой обиды на меня, права ведь оказалась Полинка, во всём права.
А вчера обратилась к нам за помощью ещё одна наша подруженция Катька, она хоть и на пенсии, но всё ещё работает. Попросила:
- Девки, на той неделе у нас проверка будет, помогите в офисе генеральную уборку сделать…
Это она свою контору теперь офисом зовёт.
- А сколько заплатишь? – спрашивает Полинка.
Я так и похолодела, да и у Катьки смотрю, глаза вылезли из орбит.
- Поль, ты чего? – спрашивает.
- А ничего, - отвечает Полинка, - любая работа должна оплачиваться, тем более, ты же не из своего кармана будешь платить, а у хозяина твоего достаточно награблено, от него не убудет…
Не знаю, как уж там Катька порешала, но заплатили нам. Вот так мы с Полинкой и получили тысячу на двоих, в воскресенье в город поедем, кутнём. С такой подругой не соскучишься, и одиночество получается – не такая уж большая беда.
