Влияние королевств на поведенческие стереотипы туристов до конца не изучено, хотя, говорят, британские учёные и старались. На собственном опыте могу сказать, что однажды, королевство Непал чуть не привело к разрыву моей семьи.
Погнали?
А началось всё с мечты покорить Килиманджаро. Это тогда я так выражался – покорить, воткнуть свой альпеншток в вершину, захватить и поработить. Но порабощать шеститысяник вот прям с налёту, с пылу с жару было как-то некомфортно, поэтому в качестве тренировочной площадки была выбрана менее известная вершина. Сурайа Пик. Ой, извините, это на английском. На русском – пик Сурайа, Лангтанг, Непал. Пять с копейками тысяч метров.
Сейчас-то Олька сразу бы отказалась. Но на тот момент мы не так много были вместе – всего то тринадцать прошлых жизней и десяток лет в этой. Это сегодня, плюс десятилетие и пару лет, я был бы послан сразу и безоговорочно: "иди один, а меня в качестве компенсации отвезёшь в Альпы, где горы видны из окна спа и веранды ресторана".
Мы все учились понемногу, чему-нибудь и как нибудь, мда.
Сижу и улыбаюсь – это сейчас я такой умный: сам без опыта, с женой из Санкт Петербуга, (призносить, акцентируя Большие Буквы), у которой в анамнезе была только бабушка, ходившая в походы по Тянь Шаню, но и та, извините, скончалась. К тому же выбрали не известный всем туристический круговой маршрут, по которому полмира туда сюда шарахается.
Как сказал мой друг: ..."даже в ж***е мира ты найдёшь уголок, заросший паутиной".
Да, в процессе подготовки, ещё на берегу можно было понять, что путь не будет устлан подснежниками. Пятнадцать прививок. Выбор спального мешка по ценам космического скафандра. Олькин сердечный приступ, оказавшийся "простым" приступом паники. Ничего нас не остановило и однажды, знойным и потным майским вечером, мы приземлились в Катманду.
В русском, существительное "город" мужского рода. На иврите – женского.
О, эта Катманду!
Поперекатывайте языком по зубам "Катманду". Слышится далёкий рокот барабанов, уханье павианов, а ген путешествий немедленно начинает подпрыгивать от возбуждения.
Если бы центр мира был не в Европе, а в Азии, то Катманду был бы Мюнхеном на пересечении всех путей. А так, это всего лишь Мекка мирового горного туризма, центр притяжения всех тех, кто болеет горами, потому что оттуда начинаются все пути в Гималаи. Здесь густо замешан индуизм на буддизме с запахом куркума, бородатый длинноволосый Месснер на каждом углу выбирает из уличных развалов спальный мешок, а с любой пивной этикетки на тебя смотрит Эверест. И начинает казаться, что вот ещё чуть-чуть развеет смог и вершина мира сказочным образом переместится и выглянет в просвет. За пару дней полной ложкой наедаешься впрок, на десять лет вперёд при-гималайского колорита. Между посещением знаковых достопримечательностей, (без них никак нельзя и таких вы нигде больше не увидите), успеваешь заметить улыбки непальских красивых детей, яркие одежды работающих на укладке асфальта женщин, перекусить Дал-батом, Мо мо, и много-много фотографировать. Здесь по средневековому шумно, но странно комфортно – это не город паломников, а скорее город путешественников, отшельников, девочки-богини и торговцев.
В отеле перебои со светом и немного с горячей водой. Я-то привычный. Летом в деревне на берегу Байкала чтобы затопить баньку, нужно десять раз сбегать к колодцу. Про туалет я лучше промолчу. А вот гостья из северной столицы напряглась, предчувствуя, что дальше может быть и хуже.
Так и вышло.
Чтобы прочувствовать местный колорит, решили ехать в горы на местном автобусе. На нём едут: внутри, снаружи, на крыше и на лестнице сзади. На каждой остановке автохтоны суматошно сгружают-разгружают тюки, коз, детей. На крыше ехать комфортнее, потому что высота в автобусе не позволяет разогнуться, а воспитание не позволяет сидеть в присутствии пожилых. Слева от дороги обрыв, справа каменная стена в полтысячи метров. Осторожно объезжаем обвалы. Безмятежные лица вокруг. Им-то что. Они верят в реинкрарнацию и в то, что если в Непале родился, то переродишься здесь же. Короче их всё устраивает. А вот нас уже подтряхивает.
Шесть часов спустя выгружаемся возле рядка домов у обрыва – деревенька называется Тхулобаркху. Нам готовят ужин при свете налобного фонарика. В комнате холодно. Но дети, какие там дети! Я бы вернулся туда только для того, чтобы разузнать, пережили ли они то страшное землетрясение 2015 года... обязательно вернусь. У меня сохранилось много фотографий.
На этой грустной ноте наши посиделки у костра завершаются, встретимся на следующих посиделках! Stay Tuned!