30 лет назад в СССР начались межэтнические конфликты.В начале 1990-х все желали перемен. Никто не хотел возвращения советского строя в худших его проявлениях, но мыслей о развале СССР никто не допускал. Люди начали хорошо зарабатывать, развивался мелкий бизнес. Да и жили тогда в Узбекской ССР тогда лучше, чем в РСФСР: не было ни талонов, ни карточек, ни дефицита.Первый по-настоящему тревожный сигнал пришел из Ферганской долины в 1989 году.
Появлением Государственного комитета по чрезвычайному положению (ГКЧП) все были страшно напуганы. Никто не хотел возвращаться назад, но на улицы, как в Москве, никто не вышел. Ни митингов, ни демонстраций. Хотя все и прошло относительно тихо, с того момента атмосфера страха не покидала нас до самого отъезда. Примерно до 1992 года было относительно безопасно. Все произошло как бы исподтишка.Да и в целом страна стала сильно исламизироваться. Стало меняться отношение на работе, на улицах.Раньше никто не мог не уступить место беременной женщине в автобусе, но в какой-то момент местные начали на это плевать. Говорили: «Езжай в Россию, там место уступят!» Распад, а вернее, развал Советского Союза, стал для всех большой трагедией. За короткий период развалили то, что казалось крепким, надежным и нерушимым. Было устойчивое ощущение, что те, от кого все зависело, нас банально предали. Как показало время — никтт не ошибался.Первое, что всегда всплывает в памяти — запах войны — воздух, переполненный пороховыми газами, гарью, разлагающимися телами погибших. Разрушенный город, стрельба и растерянные от страха и бессилия лица горожан.Ситуация осложнилась к концу 1980-х годов. С одной стороны, к кризису привел управленческий импульс, который шел из Москвы — так называемый курс на национализацию элит. С другой — перестройка и гласность. Они привели к возрождению национального самосознания у определенной части молдавской интеллигенции. Но никто тогда не предполагал, что это выльется в распад Советского Союза, а точнее, — в независимость Молдавии, образование нового государства по этнократической модели с доминированием молдавской нации.
Советские же люди воспринимали модель межнациональных отношений с точки зрения интернационализма. Что все нации равны, что можно говорить на том языке, на котором тебе удобно.
В Приднестровье доминировала позиция интернационализма. Мол,представители всех национальностей, живут здесь в мире, и мы бьемся за тот советский формат интернационализма, который позволяет разным народностям жить вместе, как жили мы здесь много столетий до этого. И когда мы боролись за двуязычие и предлагали русский язык сделать вторым государственным, то как раз и исходили из того, что все равны.